тника" за
1870 год. Лесков настаивал на скорейшем печатании повести: "Я совершенно
согласен с тем, что вы говорите о печатании повести в "Летописи". Это
действительно будет меледа, а не печатание, и для меня гораздо лучше видеть
ее в "Русском вестнике", но только не по окончании романа, ибо в повестушке
той много вещей, имеющих интерес временный... Надо печатать повесть в
журнале с псевдонимом "Меркул Праотцев", или же в "Летописи" с моею
настоящей фамилией, но во всяком случае немедленно, не ожидая окончания
романа... Там ли, сям ли, но скорее, а то она уж и так выдыхается".
("Шестидесятые годы", стр. 304. Письмо к П. К. Щебальскому от 19 декабря
1870 года). Из этого письма следует, что в это время повесть вся целиком
находилась в распоряжении редакции. Во время печатания ее в "Современной
летописи" Лесков неоднократно предлагал Щебальскому внести некоторые
изменения в текст, однако, за небольшими исключениями, эти просьбы его не
были удовлетворены. Так, в письме от 12 января 1871 года он пишет
Щебальскому: "...Земно вам кланяюсь и прошу вас неотступно вложить в уста
голубого купидона несколько раз слова "простенько, но мило". Так, я желаю,
чтобы он, говоря о том, как устроил свою квартиру, сказал: "оно, конечно,
простенько, но мило". То же самое он должен употребить, говоря о доме своей
хозяйки, об исправленном им зонтике, о комнате Ватажкова и о том, как он, не
имея настоящей наблюдательности, решился донесть на него "простенько, но
мило". То же самое надо сделать и далее везде, где купидош подводит
приятеля. Не откажитесь, пожалуйста, если только возможно, взять корректуру
и добавить эти словечки в подлежащих местах по вашему усмотрению"
("Шестидесятые годы", стр. 306). Этих изменений Щебальский не сделал, но
другую просьбу Лескова он выполнил: "В одном месте найдете в рукописи "Смех
и горе" описание комнаты генерала Перлова... Припишите, пожалуйста, еще "в
углу большой образ святого пророка Илии с обнаженным ножом и с подписью:
ревнуя поревновах о вседержителе" ("Шестидесятые годы", стр. 314. Письмо" к
Щебальскому от 19 апреля 1871 года). В первое отдельное издание повести
Щебальский включил эту фразу, но без слов "с обнаженным ножом".
При подготовке первого отдельного издания "Смех и горе" Лесков ввел
антинемецкие выпады в рассуждения генерала Перлова и заменил журнальное
окончание, в котором Ватажкова "пырнул кинжалом под сердце какой-то
испанский республиканец, принявший его по ошибке за странствующего инкогнито
Монфори", рассказом о том, как Ватажкова высекли в Одессе, и его
заключительным письмом к племяннику, то есть Лескову, о ссоре последнего с
немцами одной из причин, заставивших Лескова изменить окончание, было
желание придать повести большую злободневность, приурочив смерть Ватажкова к
началу 1871 года. Первое отдельное издание вышло с посвящением Щебальскому,
снятым в последующих изданиях.
В своей сатирической повести Лесков следует манере повествования Гоголя
и, в некоторой степени, очень им любимого Стерна. В духе последнего описано
первое путешествие Ватажкова по России, а второй приезд героя повести в
родную губернию и его встречи с местными деятелями напоминают приезд
Чичикова в город и его последующие поездки по губернии.
В современных отзывах отмечалось своеобразие формы повествов
1870 год. Лесков настаивал на скорейшем печатании повести: "Я совершенно
согласен с тем, что вы говорите о печатании повести в "Летописи". Это
действительно будет меледа, а не печатание, и для меня гораздо лучше видеть
ее в "Русском вестнике", но только не по окончании романа, ибо в повестушке
той много вещей, имеющих интерес временный... Надо печатать повесть в
журнале с псевдонимом "Меркул Праотцев", или же в "Летописи" с моею
настоящей фамилией, но во всяком случае немедленно, не ожидая окончания
романа... Там ли, сям ли, но скорее, а то она уж и так выдыхается".
("Шестидесятые годы", стр. 304. Письмо к П. К. Щебальскому от 19 декабря
1870 года). Из этого письма следует, что в это время повесть вся целиком
находилась в распоряжении редакции. Во время печатания ее в "Современной
летописи" Лесков неоднократно предлагал Щебальскому внести некоторые
изменения в текст, однако, за небольшими исключениями, эти просьбы его не
были удовлетворены. Так, в письме от 12 января 1871 года он пишет
Щебальскому: "...Земно вам кланяюсь и прошу вас неотступно вложить в уста
голубого купидона несколько раз слова "простенько, но мило". Так, я желаю,
чтобы он, говоря о том, как устроил свою квартиру, сказал: "оно, конечно,
простенько, но мило". То же самое он должен употребить, говоря о доме своей
хозяйки, об исправленном им зонтике, о комнате Ватажкова и о том, как он, не
имея настоящей наблюдательности, решился донесть на него "простенько, но
мило". То же самое надо сделать и далее везде, где купидош подводит
приятеля. Не откажитесь, пожалуйста, если только возможно, взять корректуру
и добавить эти словечки в подлежащих местах по вашему усмотрению"
("Шестидесятые годы", стр. 306). Этих изменений Щебальский не сделал, но
другую просьбу Лескова он выполнил: "В одном месте найдете в рукописи "Смех
и горе" описание комнаты генерала Перлова... Припишите, пожалуйста, еще "в
углу большой образ святого пророка Илии с обнаженным ножом и с подписью:
ревнуя поревновах о вседержителе" ("Шестидесятые годы", стр. 314. Письмо" к
Щебальскому от 19 апреля 1871 года). В первое отдельное издание повести
Щебальский включил эту фразу, но без слов "с обнаженным ножом".
При подготовке первого отдельного издания "Смех и горе" Лесков ввел
антинемецкие выпады в рассуждения генерала Перлова и заменил журнальное
окончание, в котором Ватажкова "пырнул кинжалом под сердце какой-то
испанский республиканец, принявший его по ошибке за странствующего инкогнито
Монфори", рассказом о том, как Ватажкова высекли в Одессе, и его
заключительным письмом к племяннику, то есть Лескову, о ссоре последнего с
немцами одной из причин, заставивших Лескова изменить окончание, было
желание придать повести большую злободневность, приурочив смерть Ватажкова к
началу 1871 года. Первое отдельное издание вышло с посвящением Щебальскому,
снятым в последующих изданиях.
В своей сатирической повести Лесков следует манере повествования Гоголя
и, в некоторой степени, очень им любимого Стерна. В духе последнего описано
первое путешествие Ватажкова по России, а второй приезд героя повести в
родную губернию и его встречи с местными деятелями напоминают приезд
Чичикова в город и его последующие поездки по губернии.
В современных отзывах отмечалось своеобразие формы повествов