ания,
выбранной Лесковым: "...Оно ("Смех и горе". - Ред.) - не картина, а
барельеф, лента с изображенными на ней фигурами. Но все эти, по-видимому
отдельно друг от друга стоящие, фигуры связаны внутренним единством. В числе
их нет ни героев, ни героинь, никто не поставлен в центре действия, да и
действия нет никакого... и, однако, невзирая на то, какое цельное
впечатление "Смеха и горя" представляют и такие рассказы" ("Русский
вестник", 1871, декабрь, стр. 632). "Смех и горе" является очень
своеобразной попыткой подвести итоги пореформенному десятилетию.
Современность сравнивается у Лескова с прошлым царствованием, которое у него
изображено как эпоха всевластия "голубых купидонов" - жандармов, как эпоха
всеобщего трепета и рабского страха. Современное состояние умов Лесков
воссоздает главным образом на основе обобщенного изображения* наиболее
характерных явлений в литературе и журналистике. Так, "материалист"
Отрожденский высказывает взгляды, во многом сходные с теми, какие
развивались в статьях В. Португалова, публициста радикального журнала
"Дело", в рассуждениях философа-станового Васильева Лесков воспроизвел
высказывания известного в то время спирита А. Н. Аксакова монолог
губернатора воспроизводит основные предположения, содержавшиеся в циркуляре
Валуева (апрель 1870 года) о необходимости усиления власти губернаторов, и
т. д.
"Смех и горе" появилось перед антинигилистическим романом Лескова "На
ножах" (1870-1871), поэтому для современной критики оно оказалось заслонено
этим романом, и безусловно прогрессивные элементы, в этой повести очень
заметные, не были отмечены в современных отзывах. Позднее Лесков писал: "Я
стал думать ответственно, когда написал "Смех и горе", и с тех пор остался в
этом настроении - критическом и по силам моим не злобивом и снисходительном"
(Письмо к А. С. Суворину от 30 ноября 1888 года, Архив ИРЛИ. Ф. 268).
Доброжелательные отзывы о повести появились только в реакционной печати
("Гражданин", 1872, э 3, "Русский мир", 1871, э 10, указанная выше рецензия
в "Русском вестнике", принадлежащая, по-видимому, П. К. Щебальскому).
Рецензент "Дела" (1871, октябрь, новые книги, стр. 39-41)) назвал всю
прежнюю деятельность Лескова "чисто полицейским служением", а в сатирической
повести Лескова не увидел ничего, имеющего познавательно-реалистическую
ценность:. "Перед нами теперь последнее произведение г. Стебницкого "Смех и
горе"... Это какое-то бесцветное повествование из семейной хроники степного
правдодума, приправленное сатирическим элементом. Но сатира г. Стебницкого
так беззуба, что не знаешь, кто кого более обличает - автор своих героев или
герои автора по прочтении книги становится горько и смешно не за героев г.
Стебницкого, а за него самого".
Отзывы демократической и народнической журналистики об издании 1880
года ничем существенно не отличаются от рецензии в "Деле" 1871 года.
Рецензент "Отечественных записок" (1880, э3, март, новые книги, стр.
107-111) обвинил Лескова в пылкости фантазии, "весьма слабо регулируемой
"холодным рассудком", а сатиру Лескова объявил "клеветой". В "Русском
богатстве" (1881, февраль, новые книги, стр. 73-81) Лесков был
охарактеризован как писатель, который "...словно нарочно, с каким-то
злорадным ехидством подыскивает
выбранной Лесковым: "...Оно ("Смех и горе". - Ред.) - не картина, а
барельеф, лента с изображенными на ней фигурами. Но все эти, по-видимому
отдельно друг от друга стоящие, фигуры связаны внутренним единством. В числе
их нет ни героев, ни героинь, никто не поставлен в центре действия, да и
действия нет никакого... и, однако, невзирая на то, какое цельное
впечатление "Смеха и горя" представляют и такие рассказы" ("Русский
вестник", 1871, декабрь, стр. 632). "Смех и горе" является очень
своеобразной попыткой подвести итоги пореформенному десятилетию.
Современность сравнивается у Лескова с прошлым царствованием, которое у него
изображено как эпоха всевластия "голубых купидонов" - жандармов, как эпоха
всеобщего трепета и рабского страха. Современное состояние умов Лесков
воссоздает главным образом на основе обобщенного изображения* наиболее
характерных явлений в литературе и журналистике. Так, "материалист"
Отрожденский высказывает взгляды, во многом сходные с теми, какие
развивались в статьях В. Португалова, публициста радикального журнала
"Дело", в рассуждениях философа-станового Васильева Лесков воспроизвел
высказывания известного в то время спирита А. Н. Аксакова монолог
губернатора воспроизводит основные предположения, содержавшиеся в циркуляре
Валуева (апрель 1870 года) о необходимости усиления власти губернаторов, и
т. д.
"Смех и горе" появилось перед антинигилистическим романом Лескова "На
ножах" (1870-1871), поэтому для современной критики оно оказалось заслонено
этим романом, и безусловно прогрессивные элементы, в этой повести очень
заметные, не были отмечены в современных отзывах. Позднее Лесков писал: "Я
стал думать ответственно, когда написал "Смех и горе", и с тех пор остался в
этом настроении - критическом и по силам моим не злобивом и снисходительном"
(Письмо к А. С. Суворину от 30 ноября 1888 года, Архив ИРЛИ. Ф. 268).
Доброжелательные отзывы о повести появились только в реакционной печати
("Гражданин", 1872, э 3, "Русский мир", 1871, э 10, указанная выше рецензия
в "Русском вестнике", принадлежащая, по-видимому, П. К. Щебальскому).
Рецензент "Дела" (1871, октябрь, новые книги, стр. 39-41)) назвал всю
прежнюю деятельность Лескова "чисто полицейским служением", а в сатирической
повести Лескова не увидел ничего, имеющего познавательно-реалистическую
ценность:. "Перед нами теперь последнее произведение г. Стебницкого "Смех и
горе"... Это какое-то бесцветное повествование из семейной хроники степного
правдодума, приправленное сатирическим элементом. Но сатира г. Стебницкого
так беззуба, что не знаешь, кто кого более обличает - автор своих героев или
герои автора по прочтении книги становится горько и смешно не за героев г.
Стебницкого, а за него самого".
Отзывы демократической и народнической журналистики об издании 1880
года ничем существенно не отличаются от рецензии в "Деле" 1871 года.
Рецензент "Отечественных записок" (1880, э3, март, новые книги, стр.
107-111) обвинил Лескова в пылкости фантазии, "весьма слабо регулируемой
"холодным рассудком", а сатиру Лескова объявил "клеветой". В "Русском
богатстве" (1881, февраль, новые книги, стр. 73-81) Лесков был
охарактеризован как писатель, который "...словно нарочно, с каким-то
злорадным ехидством подыскивает