го мнению, выделаться во что-либо хорошее" (см. А. Лесков.
Жизнь Николая Лескова, стр. 296). В письме к Щебальскому ("Шестидесятые
годы", стр. 327, письмо от 4 января 1873 г.), отвечая на его критические
замечания об "Очарованном страннике", Лесков писал уже после публикации
повести, имея в виду мнение редакции "Русского вестника" вообще: "Нельзя
от картин требовать того, что Вы требуете. Это жанр, а жанр надо брать
на одну мерку: искусен он или нет? Какие же тут проводить направления?
Этак оно обратится в ярмо для искусства и удавит его, как быка давит ве-
ревка, привязанная к колесу. Потом: почему же лицо самого героя должно
непременно стушевываться? Что это за требование? А Дон-Кихот, а Телемак,
а Чичиков? Почему не идти рядом и среде и герою?"
Форма рассказа о приключениях "Очарованного странника" действительно
напоминает и разъезды Чичикова по окрестным помещикам, и выезды Дон-Ки-
хота в поисках соперников, и даже в какой-то мере роман Фенелона о
странствованиях Телемака в поисках Одиссея. Ощутимо в "Очарованном
страннике" и влияние народно-эпических русских былин. Материалом для
этой повести, видимо, послужили Лескову его воспоминания и впечатления
от службы в фирме Шкотт, действовавшей в Пензенской губернии. Так, нап-
ример, ярмарка, на которой Иван Северьянович убил своего соперника, про-
исходит в Пензе; о графах К. (Каменских) Лесков мог слышать еще в
детстве, и т. д.
Среди разнообразных приключений Ивана Северьяновича два эпизода явля-
ются основными: плен у киргизов и история цыганки Груши и любви к ней
Ивана Северьяновича. В этих эпизодах эпопеи "Очарованного странника"
Лесков воскрешает темы и образы русской романтической литературы
1820-1830-х годов. Такое "воскрешение" романтики было характерным явле-
нием в литературе начала 1870-х годов. Так, Тургенев в рассказе "Конец
Чертопханова" (1872) воспроизвел основные мотивы из "Бэлы" Лермонтова:
тургеневский герой, Чертопханов любит Машу, как Печорин; а своей страст-
ная привязанностью к лошади он во многом напоминает лермонтовского Каз-
бича. Привязанность к лошади оказывается у Чертопханова сильнее любви к
цыганке.
Лесков в "Очарованном страннике" в отношениях князя и Груши воспроиз-
водит основную психологическую коллизию той же повести Лермонтова: лю-
бовь князя и Груши проходит те же стадии, что и пылкое, но недолгое ув-
лечение Печорина Бэлой.
"Страстью" к лошадям наполнена душа Ивана Северьяновича до тех пор,
пока его не вытесняет глубокая привязанность к Груше. Сочетание этих
двух чувств у Чертопханова и у Ивана Северьяновича говорит о том, что
Лесков создавал своего героя с несомненной оглядкой на тургеневский пер-
сонаж, а князь у Лескова является очень сниженным, прозаическим вариан-
том лермонтовского Печорина.
Другой значительный эпизод "Очарованного странника" также возрождает
одну из наиболее распространенных в романтической литературе 1820-1830-х
годов тему - тему "пленника". После "Кавказского пленника" Пушкина русс-
кая литература была наводнена десятками различных "пленников". Среди них
выделился и сюжет "киргизского пленника", разработанный в поэме Н. Му-
равьева (1828) и в романе Ф. Булгарина "Петр Выжигин" (1831). Воскрешая
эту тему ("плен у киргизов") в рассказе о странствованиях Ивана Се-
верьяновича, Лесков имел перед глазами пример Л. Н. Толстого, в 1872 го-
ду напечатавшего ("Заря", № 2) рассказ "Кавказский
Жизнь Николая Лескова, стр. 296). В письме к Щебальскому ("Шестидесятые
годы", стр. 327, письмо от 4 января 1873 г.), отвечая на его критические
замечания об "Очарованном страннике", Лесков писал уже после публикации
повести, имея в виду мнение редакции "Русского вестника" вообще: "Нельзя
от картин требовать того, что Вы требуете. Это жанр, а жанр надо брать
на одну мерку: искусен он или нет? Какие же тут проводить направления?
Этак оно обратится в ярмо для искусства и удавит его, как быка давит ве-
ревка, привязанная к колесу. Потом: почему же лицо самого героя должно
непременно стушевываться? Что это за требование? А Дон-Кихот, а Телемак,
а Чичиков? Почему не идти рядом и среде и герою?"
Форма рассказа о приключениях "Очарованного странника" действительно
напоминает и разъезды Чичикова по окрестным помещикам, и выезды Дон-Ки-
хота в поисках соперников, и даже в какой-то мере роман Фенелона о
странствованиях Телемака в поисках Одиссея. Ощутимо в "Очарованном
страннике" и влияние народно-эпических русских былин. Материалом для
этой повести, видимо, послужили Лескову его воспоминания и впечатления
от службы в фирме Шкотт, действовавшей в Пензенской губернии. Так, нап-
ример, ярмарка, на которой Иван Северьянович убил своего соперника, про-
исходит в Пензе; о графах К. (Каменских) Лесков мог слышать еще в
детстве, и т. д.
Среди разнообразных приключений Ивана Северьяновича два эпизода явля-
ются основными: плен у киргизов и история цыганки Груши и любви к ней
Ивана Северьяновича. В этих эпизодах эпопеи "Очарованного странника"
Лесков воскрешает темы и образы русской романтической литературы
1820-1830-х годов. Такое "воскрешение" романтики было характерным явле-
нием в литературе начала 1870-х годов. Так, Тургенев в рассказе "Конец
Чертопханова" (1872) воспроизвел основные мотивы из "Бэлы" Лермонтова:
тургеневский герой, Чертопханов любит Машу, как Печорин; а своей страст-
ная привязанностью к лошади он во многом напоминает лермонтовского Каз-
бича. Привязанность к лошади оказывается у Чертопханова сильнее любви к
цыганке.
Лесков в "Очарованном страннике" в отношениях князя и Груши воспроиз-
водит основную психологическую коллизию той же повести Лермонтова: лю-
бовь князя и Груши проходит те же стадии, что и пылкое, но недолгое ув-
лечение Печорина Бэлой.
"Страстью" к лошадям наполнена душа Ивана Северьяновича до тех пор,
пока его не вытесняет глубокая привязанность к Груше. Сочетание этих
двух чувств у Чертопханова и у Ивана Северьяновича говорит о том, что
Лесков создавал своего героя с несомненной оглядкой на тургеневский пер-
сонаж, а князь у Лескова является очень сниженным, прозаическим вариан-
том лермонтовского Печорина.
Другой значительный эпизод "Очарованного странника" также возрождает
одну из наиболее распространенных в романтической литературе 1820-1830-х
годов тему - тему "пленника". После "Кавказского пленника" Пушкина русс-
кая литература была наводнена десятками различных "пленников". Среди них
выделился и сюжет "киргизского пленника", разработанный в поэме Н. Му-
равьева (1828) и в романе Ф. Булгарина "Петр Выжигин" (1831). Воскрешая
эту тему ("плен у киргизов") в рассказе о странствованиях Ивана Се-
верьяновича, Лесков имел перед глазами пример Л. Н. Толстого, в 1872 го-
ду напечатавшего ("Заря", № 2) рассказ "Кавказский