ущенных лебедей кончили?
- А я и сам не знаю, как-то очень просто: как от этих цыганов доста-
вился домой, и не помню, как лег, но только слышу, князь стучит и зовет,
а я хочу с коника* встать, но никак края не найду и не могу сойти. В од-
ну сторону поползу - не край, в другую оборочусь - и здесь тоже краю
нет... Заблудил на конике, да и полно!.. Князь кричит: "Иван Се-
верьяныч!" А я откликаюсь: "Сейчас!" - а сам лазию во все стороны и все
не найду края, и, наконец, думаю: ну, если слезть нельзя, так я же
спрыгну, и размахнулся да как сигану как можно дальше, и чувствую, что
меня будто что по морде ударило и вокруг меня что-то звенит и сыпется, и
сзади тоже звенит и опять сыпется, и голос князя говорит денщику: "Давай
огня скорей!"
А я стою, не трогаюсь, потому что не знаю, наяву или во сне я все это
над собою вижу, и полагаю, что я все еще на конике до края не достиг; а
наместо того, как денщик принес огонь, я вижу, что я на полу стою, мор-
дой в хозяйскую горку с хрусталем запрыгнул и поколотил все...
- Как же вы это так заблудились?
- Очень просто: думал, что я, по всегдашнему своему обыкновению, на
конике сплю, а я, верно, придя от цыган, прямо на пол лег, да все и пол-
зал, края искал, а потом стал прыгать... и допрыгал до горки. Блуждал,
потому этот... магнетизер, он пьяного беса от меня свел, а блудного при
мне поставил... Я тут же и вспомнил его слова, что он говорил: "как бы
хуже не было, если питье бросить", - и пошел его искать - хотел просить,
чтобы он лучше меня размагнетизировал на старое, но его не застал. Он
тоже много на себя набрал и сам не вынес, и тут же, напротив цыганов, у
шинкарки так напился, что и помер.
- А вы так и остались замагнетизированы?
- Так и остался-с.
- И долго же на вас этот магнетизм действовал?
- Отчего же долго ли? он, может быть, и посейчас действует.
- А все-таки интересно знать, как же вы с князем-то?.. Неужто так и
объяснения у вас никакого не было за лебедей?
- Нет-с, объяснение было, только не важное. Князь тоже приехал проиг-
равшись и на реванж у меня стал просить. Я говорю:
"Ну уже это оставьте: у меня ничего денег нет".
Он думает, шутка, а я говорю:
"Нет, исправди, у меня без вас большой выход был".
Он спрашивает:
"Куда же, мол, ты мог пять тысяч на одном выходе деть?.."
Я говорю:
"Я их сразу цыганке бросил..."
Он не верит.
Я говорю:
"Ну, не верьте; а я вам правду говорю".
Он было озлился и говорит:
"Запри-ка двери, я тебе задам, как казенные деньги швырять, - а по-
том, это вдруг отменив, и говорит: - Не надо ничего, я и сам такой же,
как ты, беспутный".
И он в комнате лег свою ночь досыпать, а я на сеновал тоже опять
спать пошел. Опомнился же я в лазарете и слышу, говорят, что у меня бе-
лая горячка была и хотел будто бы я вешаться, только меня, слава богу, в
длинную рубашку спеленали. Потом выздоровел я и явился к князю в его де-
ревню, потому что он этим временем в отставку вышел, и говорю:
"Ваше сиятельство, надо мне вам деньги отслужить".
Он отвечает:
"Пошел к черту".
Я вижу, что он очень на меня обижен, подхожу к нему и нагинаюсь.
"Что, - говорит, - это значит?"
"Да оттрепите же, - прошу, - меня по крайней мере как следует!"
А он отвечает:
"А почему ты знаешь, что я на тебя сержусь, а может быть, я тебя вов-
се и виноватым не считаю".
"Помилуйте, - говорю, - как же еще я не ви
- А я и сам не знаю, как-то очень просто: как от этих цыганов доста-
вился домой, и не помню, как лег, но только слышу, князь стучит и зовет,
а я хочу с коника* встать, но никак края не найду и не могу сойти. В од-
ну сторону поползу - не край, в другую оборочусь - и здесь тоже краю
нет... Заблудил на конике, да и полно!.. Князь кричит: "Иван Се-
верьяныч!" А я откликаюсь: "Сейчас!" - а сам лазию во все стороны и все
не найду края, и, наконец, думаю: ну, если слезть нельзя, так я же
спрыгну, и размахнулся да как сигану как можно дальше, и чувствую, что
меня будто что по морде ударило и вокруг меня что-то звенит и сыпется, и
сзади тоже звенит и опять сыпется, и голос князя говорит денщику: "Давай
огня скорей!"
А я стою, не трогаюсь, потому что не знаю, наяву или во сне я все это
над собою вижу, и полагаю, что я все еще на конике до края не достиг; а
наместо того, как денщик принес огонь, я вижу, что я на полу стою, мор-
дой в хозяйскую горку с хрусталем запрыгнул и поколотил все...
- Как же вы это так заблудились?
- Очень просто: думал, что я, по всегдашнему своему обыкновению, на
конике сплю, а я, верно, придя от цыган, прямо на пол лег, да все и пол-
зал, края искал, а потом стал прыгать... и допрыгал до горки. Блуждал,
потому этот... магнетизер, он пьяного беса от меня свел, а блудного при
мне поставил... Я тут же и вспомнил его слова, что он говорил: "как бы
хуже не было, если питье бросить", - и пошел его искать - хотел просить,
чтобы он лучше меня размагнетизировал на старое, но его не застал. Он
тоже много на себя набрал и сам не вынес, и тут же, напротив цыганов, у
шинкарки так напился, что и помер.
- А вы так и остались замагнетизированы?
- Так и остался-с.
- И долго же на вас этот магнетизм действовал?
- Отчего же долго ли? он, может быть, и посейчас действует.
- А все-таки интересно знать, как же вы с князем-то?.. Неужто так и
объяснения у вас никакого не было за лебедей?
- Нет-с, объяснение было, только не важное. Князь тоже приехал проиг-
равшись и на реванж у меня стал просить. Я говорю:
"Ну уже это оставьте: у меня ничего денег нет".
Он думает, шутка, а я говорю:
"Нет, исправди, у меня без вас большой выход был".
Он спрашивает:
"Куда же, мол, ты мог пять тысяч на одном выходе деть?.."
Я говорю:
"Я их сразу цыганке бросил..."
Он не верит.
Я говорю:
"Ну, не верьте; а я вам правду говорю".
Он было озлился и говорит:
"Запри-ка двери, я тебе задам, как казенные деньги швырять, - а по-
том, это вдруг отменив, и говорит: - Не надо ничего, я и сам такой же,
как ты, беспутный".
И он в комнате лег свою ночь досыпать, а я на сеновал тоже опять
спать пошел. Опомнился же я в лазарете и слышу, говорят, что у меня бе-
лая горячка была и хотел будто бы я вешаться, только меня, слава богу, в
длинную рубашку спеленали. Потом выздоровел я и явился к князю в его де-
ревню, потому что он этим временем в отставку вышел, и говорю:
"Ваше сиятельство, надо мне вам деньги отслужить".
Он отвечает:
"Пошел к черту".
Я вижу, что он очень на меня обижен, подхожу к нему и нагинаюсь.
"Что, - говорит, - это значит?"
"Да оттрепите же, - прошу, - меня по крайней мере как следует!"
А он отвечает:
"А почему ты знаешь, что я на тебя сержусь, а может быть, я тебя вов-
се и виноватым не считаю".
"Помилуйте, - говорю, - как же еще я не ви