го спрашиваю:
- Кто ты такой?
Он опять говорит:
- Магнетизер.
- Провались же, - говорю, - ты от меня: может быть, ты черт?
- Не совсем, - говорит, - так, а около того.
Я его в лоб и стукнул, а он обиделся и говорит:
- За что же ты меня ударил? я тебе добродетельствую и от усердного
пьянства тебя освобождаю, а ты меня бьешь?
А я, хоть что хочешь, опять его не помню и говорю:
- Да кто же ты, мол, такой?
Он говорит:
- Я твой довечный друг.
- Ну, хорошо, мол, а если ты мой друг, так ты, может быть, мне повре-
дить можешь?
- Нет, - говорит, - я тебе такое пти-ком-пе представлю, что ты себя
иным человеком ощутишь.
- Ну, перестань, - говорю, - пожалуйста, врать.
- Истинно, - говорит, - истинно: такое пти-ком-пЁ...
- Да не болтай ты, - говорю, - черт, со мною по-французски: я не по-
нимаю, что то за пти-ком-пЁ!
- Я, - отвечает, - тебе в жизни новое понятие дам.
- Ну, вот это, мол, так, но только какое же такое ты можешь мне дать
новое понятие?
- А такое, - говорит, - что ты постигнешь красу природы совершенство.
- Отчего же я, мол, вдруг так ее и постигну?
- А вот пойдем, - говорит, - сейчас увидишь.
- Хорошо, мол, пойдем.
И пошли. Идем оба, шатаемся, но все идем, а я не знаю куда, и только
вдруг вспомню, что кто же это такой со мною, и опять говорю:
- Стой! говори мне, кто ты? иначе я не пойду.
Он скажет, и я на минутку как будто вспомню, и спрашиваю:
- Отчего же это я позабываю, кто ты такой?
А он отвечает:
- Это, - говорит, - и есть действие от моего магнетизма; но только ты
этого не пугайся, это сейчас пройдет, только вот дай я в тебя сразу по-
больше магнетизму пущу.
И вдруг повернул меня к себе спиною и ну у меня в затылке, в волосах
пальцами перебирать... Так чудно: копается там, точно хочет мне взлезть
в голову.
Я говорю:
- Послушай ты... кто ты такой! что ты там роешься?
- Погоди, - отвечает, - стой: я в тебя свою силу магнетизм перепущаю.
- Хорошо, - говорю, - что ты силу перепущаешь, а может, ты меня обок-
расть хочешь?
Он отпирается.
- Ну так постой, мол, я деньги попробую.
Попробовал - деньги целы.
- Ну, теперь, мол, верно, что ты не вор, - а кто он такой - опять по-
забыл, но только уже не помню, как про то и спросить, а занят тем, что
чувствую, что уже он совсем в меня сквозь затылок точно внутрь влез и
через мои глаза на свет смотрит, а мои глаза ему только словно как стек-
ла.
"Вот, - думаю, - штуку он со мной сделал! - а где же теперь, - спра-
шиваю, - мое зрение?
- А твоего, - говорит, - теперь уже нет.
- Что, мол, это за вздор, что нет?
- Так, - отвечает, - своим зрением ты теперь только то увидишь, чего
нету.
- Вот, мол, еще притча! Ну-ка, давай-ка я понатужусь.
Вылупился, знаете, во всю мочь, и вижу, будто на меня из-за всех уг-
лов темных разные мерзкие рожи на ножках смотрят, и дорогу мне перебега-
ют, и на перекрестках стоят, ждут и говорят: "Убьем его и возьмем сокро-
вище". А передо мною опять мой вихрястенький баринок, и рожа у него вся
светом светится, а сзади себя слышу страшный шум и содом, голоса и бря-
цанье, и гик, и визг, и веселый хохот. Осматриваюсь и понимаю, что стою,
прислонясь спиною к какому-то дому, а в нем окна открыты и в серединке
светло, и оттуда те разные голоса, и шум, и гитара ноет, а передо мною
опять мой баринок, и все мне спереди по лицу ладонями машет, а потом по
груди ру
- Кто ты такой?
Он опять говорит:
- Магнетизер.
- Провались же, - говорю, - ты от меня: может быть, ты черт?
- Не совсем, - говорит, - так, а около того.
Я его в лоб и стукнул, а он обиделся и говорит:
- За что же ты меня ударил? я тебе добродетельствую и от усердного
пьянства тебя освобождаю, а ты меня бьешь?
А я, хоть что хочешь, опять его не помню и говорю:
- Да кто же ты, мол, такой?
Он говорит:
- Я твой довечный друг.
- Ну, хорошо, мол, а если ты мой друг, так ты, может быть, мне повре-
дить можешь?
- Нет, - говорит, - я тебе такое пти-ком-пе представлю, что ты себя
иным человеком ощутишь.
- Ну, перестань, - говорю, - пожалуйста, врать.
- Истинно, - говорит, - истинно: такое пти-ком-пЁ...
- Да не болтай ты, - говорю, - черт, со мною по-французски: я не по-
нимаю, что то за пти-ком-пЁ!
- Я, - отвечает, - тебе в жизни новое понятие дам.
- Ну, вот это, мол, так, но только какое же такое ты можешь мне дать
новое понятие?
- А такое, - говорит, - что ты постигнешь красу природы совершенство.
- Отчего же я, мол, вдруг так ее и постигну?
- А вот пойдем, - говорит, - сейчас увидишь.
- Хорошо, мол, пойдем.
И пошли. Идем оба, шатаемся, но все идем, а я не знаю куда, и только
вдруг вспомню, что кто же это такой со мною, и опять говорю:
- Стой! говори мне, кто ты? иначе я не пойду.
Он скажет, и я на минутку как будто вспомню, и спрашиваю:
- Отчего же это я позабываю, кто ты такой?
А он отвечает:
- Это, - говорит, - и есть действие от моего магнетизма; но только ты
этого не пугайся, это сейчас пройдет, только вот дай я в тебя сразу по-
больше магнетизму пущу.
И вдруг повернул меня к себе спиною и ну у меня в затылке, в волосах
пальцами перебирать... Так чудно: копается там, точно хочет мне взлезть
в голову.
Я говорю:
- Послушай ты... кто ты такой! что ты там роешься?
- Погоди, - отвечает, - стой: я в тебя свою силу магнетизм перепущаю.
- Хорошо, - говорю, - что ты силу перепущаешь, а может, ты меня обок-
расть хочешь?
Он отпирается.
- Ну так постой, мол, я деньги попробую.
Попробовал - деньги целы.
- Ну, теперь, мол, верно, что ты не вор, - а кто он такой - опять по-
забыл, но только уже не помню, как про то и спросить, а занят тем, что
чувствую, что уже он совсем в меня сквозь затылок точно внутрь влез и
через мои глаза на свет смотрит, а мои глаза ему только словно как стек-
ла.
"Вот, - думаю, - штуку он со мной сделал! - а где же теперь, - спра-
шиваю, - мое зрение?
- А твоего, - говорит, - теперь уже нет.
- Что, мол, это за вздор, что нет?
- Так, - отвечает, - своим зрением ты теперь только то увидишь, чего
нету.
- Вот, мол, еще притча! Ну-ка, давай-ка я понатужусь.
Вылупился, знаете, во всю мочь, и вижу, будто на меня из-за всех уг-
лов темных разные мерзкие рожи на ножках смотрят, и дорогу мне перебега-
ют, и на перекрестках стоят, ждут и говорят: "Убьем его и возьмем сокро-
вище". А передо мною опять мой вихрястенький баринок, и рожа у него вся
светом светится, а сзади себя слышу страшный шум и содом, голоса и бря-
цанье, и гик, и визг, и веселый хохот. Осматриваюсь и понимаю, что стою,
прислонясь спиною к какому-то дому, а в нем окна открыты и в серединке
светло, и оттуда те разные голоса, и шум, и гитара ноет, а передо мною
опять мой баринок, и все мне спереди по лицу ладонями машет, а потом по
груди ру