ие за то француз прислал ей двусмысленное
утешение, состоявшее из одной фразы: "Le nombre des sots est infini". {Число
глупцов бесконечно (франц.).}
Тетушку и это уже не занимало: она усиленно хозяйничала, и один раз,
поехав на поле, так растряслась по кочкам, что в тот же день бог дал ей дочь
- прехорошенькую княжну. К счастию, ребенок хотя пришел на свет немножко и
рановременно, но это ему не повредило.
Маленькая неудача сказалась в другом: тихий и благопристойный
Рюрикович, после того как тетушка к нему поближе присмотрелась, не выдержал
самой снисходительной критики и оказался еще скучнее первого ее мужа,
предводителя.
Кроме того, тете неприятно было, что князь все болтался и ничего не
делал, и вдобавок - как она убедилась - ничего и не умел делать, кроме
клеенья коробочек из картона и цветной бумаги с золотыми бордюрами.
По мнению родных, тетя сама была во многом виновата, потому что она
была со своим князем очень суха; но потом это переменилось, и она сделалась
к нему матерински нежна и неожиданно устроила его вполне по его вкусу: как
он когда-то мечтал, так и получил вдруг место городничего в отдаленном
городе, куда отбыл один, и его лет шесть не видали. Во все это время про
князя никто и не говорил, а тетя-княгиня заперлась от всех и "предалась
книгам". Дети, книги и хозяйство ее поглотили, и о ней стали говорить, что
она "вознеслась над жизнью". Но вдруг князь потерял место и снова прибыл в
деревню. Танта отвела ему помещение в мезонине, даже пожертвовала ему свой
письменный стол для кабинета, но сама осталась при дочерях, из которых
старшая, Сусанна, не княжна, имела в это время уже шестнадцать лет и
смотрела невестою.
Она и две ее младшие, единокровные и единоутробные сестры, очень любили
мать и ее младшую дочку княжну Валю, но самого князя не могли переносить.
И в самом деле, все они были в мать - "ужасные читалки и игралки", - то
есть вечно были за книгой или за музыкальными занятиями, и их занимали живые
бытовые вопросы и литература, а князя не занимало ничто. Если он не клеил
коробок, то он только мог ходить да свистать или сидел в своих комнатах у
окна и переговаривался с проходящими мимо бабами и мужиками - и всегда о
пустяках. Всякое обращение с книгою ему было противно, и хотя он знал, что
он невежда и что это нехорошо, но преодолеть свою вражду к книге не мог.
Он понимал, что он своей жене не пара и что "попал в честь по случаю",
и терпел это и не нахальничал. Он только завидовал, что жена его, при ее
запасе врожденного ума и начитанности, всегда занята и всегда ей везде
весело, а ему везде скучно, - и единственное ему спасение - быть городничим,
- ходить, свистать и покрикивать.
В семье из этого ничего стройного не выходило, и благодаря тому, что
падчерицы его не всегда умели скрыть, что он им неприятен и что они страдают
за свою умную и образованную мать, видя ее женою такого остолопа, - князь
страдал от своего положения, и даже стал возбуждать к себе сострадание в
сердце очень чувствительной и доброй танты.
Тетя стала за него заступаться и говорила дочерям:
- Что он вам мешает? Он очень простой человек, но что же он делает
вредного?.. Он проводит время, как умеет, и его можно оставить в покое. Он и
без того всех избегает и вечно один.
И княгиня стала навещать бедного князя в его уединении, и чтоб
утешение, состоявшее из одной фразы: "Le nombre des sots est infini". {Число
глупцов бесконечно (франц.).}
Тетушку и это уже не занимало: она усиленно хозяйничала, и один раз,
поехав на поле, так растряслась по кочкам, что в тот же день бог дал ей дочь
- прехорошенькую княжну. К счастию, ребенок хотя пришел на свет немножко и
рановременно, но это ему не повредило.
Маленькая неудача сказалась в другом: тихий и благопристойный
Рюрикович, после того как тетушка к нему поближе присмотрелась, не выдержал
самой снисходительной критики и оказался еще скучнее первого ее мужа,
предводителя.
Кроме того, тете неприятно было, что князь все болтался и ничего не
делал, и вдобавок - как она убедилась - ничего и не умел делать, кроме
клеенья коробочек из картона и цветной бумаги с золотыми бордюрами.
По мнению родных, тетя сама была во многом виновата, потому что она
была со своим князем очень суха; но потом это переменилось, и она сделалась
к нему матерински нежна и неожиданно устроила его вполне по его вкусу: как
он когда-то мечтал, так и получил вдруг место городничего в отдаленном
городе, куда отбыл один, и его лет шесть не видали. Во все это время про
князя никто и не говорил, а тетя-княгиня заперлась от всех и "предалась
книгам". Дети, книги и хозяйство ее поглотили, и о ней стали говорить, что
она "вознеслась над жизнью". Но вдруг князь потерял место и снова прибыл в
деревню. Танта отвела ему помещение в мезонине, даже пожертвовала ему свой
письменный стол для кабинета, но сама осталась при дочерях, из которых
старшая, Сусанна, не княжна, имела в это время уже шестнадцать лет и
смотрела невестою.
Она и две ее младшие, единокровные и единоутробные сестры, очень любили
мать и ее младшую дочку княжну Валю, но самого князя не могли переносить.
И в самом деле, все они были в мать - "ужасные читалки и игралки", - то
есть вечно были за книгой или за музыкальными занятиями, и их занимали живые
бытовые вопросы и литература, а князя не занимало ничто. Если он не клеил
коробок, то он только мог ходить да свистать или сидел в своих комнатах у
окна и переговаривался с проходящими мимо бабами и мужиками - и всегда о
пустяках. Всякое обращение с книгою ему было противно, и хотя он знал, что
он невежда и что это нехорошо, но преодолеть свою вражду к книге не мог.
Он понимал, что он своей жене не пара и что "попал в честь по случаю",
и терпел это и не нахальничал. Он только завидовал, что жена его, при ее
запасе врожденного ума и начитанности, всегда занята и всегда ей везде
весело, а ему везде скучно, - и единственное ему спасение - быть городничим,
- ходить, свистать и покрикивать.
В семье из этого ничего стройного не выходило, и благодаря тому, что
падчерицы его не всегда умели скрыть, что он им неприятен и что они страдают
за свою умную и образованную мать, видя ее женою такого остолопа, - князь
страдал от своего положения, и даже стал возбуждать к себе сострадание в
сердце очень чувствительной и доброй танты.
Тетя стала за него заступаться и говорила дочерям:
- Что он вам мешает? Он очень простой человек, но что же он делает
вредного?.. Он проводит время, как умеет, и его можно оставить в покое. Он и
без того всех избегает и вечно один.
И княгиня стала навещать бедного князя в его уединении, и чтоб