ескую услугу, сняв с меня
тягостнейшие для меня обвинения в том, в -чем меня обвиняли и в чем я не
повинен ни перед друзьями моими, ни перед врагами, которых прощаю от всего
моего сердца.
Теперь это сделано настолько, насколько казалось удобным в настоящее
время. Гораздо большее, вероятно, будет раскрыто в другую пору дневником
Бенни и его бумагами, а пока это сделается удобным (что, конечно, случится
не при нашей жизни), человека, о котором мы говорим, можно укорить в
легкомысленности, но надо верить ручательству Ивана Сергеевича Тургенева,
что "Артур Бенни был человек честный", и это ручательство автор настоящих
записок призывает в подкрепление: своего искреннего рассказа об Артуре
Бенни, столь незаслуженно понесшем тягостнейшие оскорбления от тех, за чьи
идеи он хотел жить и не боялся умереть.
Но остается еще сказать о том, что сделалось известно о его кончине из
другого, может более достоверного источника, именно из уст одной очевидицы
его смертного часа.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
Сведения о последних днях Артура Бенни и о его кончине в печати
довольно долгое время останавливались на известии "Иллюстрированной газеты"
г. Зотова, что "Артур Бенни, о котором ходили разноречивые и невыгодные
слухи, убит при Ментане". Известие это, как оно ни кратко, снова подало
повод к толкам: старинные клеветники Бенни заговорили, что Артур Бенни убит
не как гарибальдиец, а как открытый гарибальдийцами русский шпион.
Деятельные люди, на которых все несчастия Бенни должны лечь позорным и
тяжким укором, обнаружили неслыханную энергию в поддержке этой последней
клеветы на покойного несчастливца, и эта последняя вещь была бы, кажется,
еще горше первой, потому что не предвиделось уже никакого следа для
восстановления истины; но вдруг в июне месяце 1870 года, в газете "Неделя",
ээ 21, 22 и 23, появились воспоминания госпожи Александры Якоби о ее
пребывании "между гарибальдийцами". Госпожа Якоби дала Артуру Бенни очень
большое место в своих воспоминаниях и притом отнеслась к нему в своих
строках не только с женскою теплотою, но и с тем сочувствием, которое
возбуждал у всех честных людей этот искреннейший молодой страдалец.
Желание сделать наш рассказ об Артуре Бенни по возможности полным и
ясным заставляет нас сделать небольшие позаимствования из рассказа о нем
госпожи Якоби. Она встретила его в ноябре месяце 1867 года в числе раненых
пленных, сваленных в каком-то скверном углу. Вот подлинные слова г-жи Якоби
(газета "Неделя" э 23, стр. 762)
"Я заинтересовалась одною личностью, от которой не могла никогда
добиться ни одного слова. Это был невысокого роста господин с темными
волосами, довольно окладистой бородкой, немного рыжеватой посредине. Одет он
был в лиловую гарибальдийскую рубашку. Лежал он большею частию к стене лицом
и мало с кем говорил. С виду ему было лет тридцать. Подле него на столике
лежали номера "Times" и несколько гидов Бедекера в красных обертках. Он был
ранен в правую руку и, по-видимому, не особенно опасно. Раз я увидела, что
он долго разговаривал по-английски с протестантским священником Way. Когда
мистер Way отошел от него, я спросила:
- Кто этот господин?
- Это Артур Бенни.
Тогда я прямо подошла к нему и крепко пожала ему руку. Его я не знала,
но была знакома в Париже с его братом Карлом. Долго прог
тягостнейшие для меня обвинения в том, в -чем меня обвиняли и в чем я не
повинен ни перед друзьями моими, ни перед врагами, которых прощаю от всего
моего сердца.
Теперь это сделано настолько, насколько казалось удобным в настоящее
время. Гораздо большее, вероятно, будет раскрыто в другую пору дневником
Бенни и его бумагами, а пока это сделается удобным (что, конечно, случится
не при нашей жизни), человека, о котором мы говорим, можно укорить в
легкомысленности, но надо верить ручательству Ивана Сергеевича Тургенева,
что "Артур Бенни был человек честный", и это ручательство автор настоящих
записок призывает в подкрепление: своего искреннего рассказа об Артуре
Бенни, столь незаслуженно понесшем тягостнейшие оскорбления от тех, за чьи
идеи он хотел жить и не боялся умереть.
Но остается еще сказать о том, что сделалось известно о его кончине из
другого, может более достоверного источника, именно из уст одной очевидицы
его смертного часа.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
Сведения о последних днях Артура Бенни и о его кончине в печати
довольно долгое время останавливались на известии "Иллюстрированной газеты"
г. Зотова, что "Артур Бенни, о котором ходили разноречивые и невыгодные
слухи, убит при Ментане". Известие это, как оно ни кратко, снова подало
повод к толкам: старинные клеветники Бенни заговорили, что Артур Бенни убит
не как гарибальдиец, а как открытый гарибальдийцами русский шпион.
Деятельные люди, на которых все несчастия Бенни должны лечь позорным и
тяжким укором, обнаружили неслыханную энергию в поддержке этой последней
клеветы на покойного несчастливца, и эта последняя вещь была бы, кажется,
еще горше первой, потому что не предвиделось уже никакого следа для
восстановления истины; но вдруг в июне месяце 1870 года, в газете "Неделя",
ээ 21, 22 и 23, появились воспоминания госпожи Александры Якоби о ее
пребывании "между гарибальдийцами". Госпожа Якоби дала Артуру Бенни очень
большое место в своих воспоминаниях и притом отнеслась к нему в своих
строках не только с женскою теплотою, но и с тем сочувствием, которое
возбуждал у всех честных людей этот искреннейший молодой страдалец.
Желание сделать наш рассказ об Артуре Бенни по возможности полным и
ясным заставляет нас сделать небольшие позаимствования из рассказа о нем
госпожи Якоби. Она встретила его в ноябре месяце 1867 года в числе раненых
пленных, сваленных в каком-то скверном углу. Вот подлинные слова г-жи Якоби
(газета "Неделя" э 23, стр. 762)
"Я заинтересовалась одною личностью, от которой не могла никогда
добиться ни одного слова. Это был невысокого роста господин с темными
волосами, довольно окладистой бородкой, немного рыжеватой посредине. Одет он
был в лиловую гарибальдийскую рубашку. Лежал он большею частию к стене лицом
и мало с кем говорил. С виду ему было лет тридцать. Подле него на столике
лежали номера "Times" и несколько гидов Бедекера в красных обертках. Он был
ранен в правую руку и, по-видимому, не особенно опасно. Раз я увидела, что
он долго разговаривал по-английски с протестантским священником Way. Когда
мистер Way отошел от него, я спросила:
- Кто этот господин?
- Это Артур Бенни.
Тогда я прямо подошла к нему и крепко пожала ему руку. Его я не знала,
но была знакома в Париже с его братом Карлом. Долго прог