о ней хорошенько позаботиться и не
откладывать более этого: ее доля ужасна. Матушка моя ее мне в детстве в
невесты прочила, а я из нее черт знает что сделал... То есть черт знает, что
мы такое за люди! Чего? зачем я ее замуж выдал?.. Поблагодетельствовал... Не
казалась вот ничем, пока девчонкой была, а как чужою женою стала - женою
разбойника, - и рассмотрел ее, тогда и полюбилась; а ныне она все мое
счастье. (Задумывается.) Эх, помню я, как, бывало, в Петербурге, белыми
ночами слоняясь по островам, какие споры в юные годы вели мы про русскую
женщину, (декламируя) "с которой никто не придет зубоскалить", которая "в
беде не сробеет, спасет, коня на скаку остановит, в горящую избу взойдет", и
думалось: о, если бы я эту женщину встретил!
В это время тихо входит голова, в белом летнем пиджаке, и с веселой улыбкой
крадется к Молчанову.
А встретим живую такую женщину - не заметим ее; либо мимо ее - проста она
нам кажется, не философствует, однообразием утомляет - и сами с рук ее
сбывать хлопочем, и после вспомним про нее... смешно оказать, когда - разве
когда некому тебе в дороге пуговицы к рубашке пришить или когда
спохватишься, что глаз теплой рукой завести будет некому.
ЯВЛЕНИЕ 5
Молчанов и Колокольцов (стоя сзади Молчанова, закрывает ему своими
руками глаза и держит).
Молчанов. Иван Николаевич! полно, пожалуйста, буфонничать. (Отнимает
его руки.)
Колокольцов (весело). Чего ты? замечтался? Здравствуй, мой милый! А
отчего ты отгадал, что это я?
Молчанов. Очень трудно отгадать! Один у нас буфон - голова городская.
Садись-ка, закуривай сигару.
Колокольцов (садясь). А я, брат, зачем к тебе пришел? Я нынче черт
знает как расстроен.
Молчанов. Это отчего?
Kолокольцов. Жена у меня очень скверна.
Молчанов. Что, хуже ей?
Колокольцов. Совсем скверна. Прескверное лицо - и ослабела. Такая
злость, ей-богу! Посмотришь, в прежнее-то время какие были женщины, вон
матушка моя сестру Наташу на сорок восьмом году родила. Даже стыдно,
говорит, было ходить беременной; медики говорили: невозможно это; а она
взяла да и сотворила "возможно" - вот ты и толкуй с ней: и ничего с нею не
по-делалось. А нынешние, как выйдут замуж, так никакого удовольствия от них
нет... (сделав гримасу) какое-то трень-брень с горошком.
Молчанов. Как фарфор бренны.
Колокольцов. Ни к черту, душка, не годятся! Говорят: отчего муж дома не
сидит; да как, скажи пожалуйста, сидеть, когда все пискотня да стоны! Я,
знаешь... я сравниваю наш век с римским, когда все римляне сидели у гетер.
Что хочешь говори, а это мне понятно. Когда жена все эти мины корчит, а там,
представь себе, роскошная этакая краса, этакая веселость, блеск, речь
понятная, и весь ты нараспашку распахнешься... Ах, Питер, милый Питер! Ах
ты, Мабиль в Париже! Какие пипиньки... Этот компрессик-то свой с ленточками
на головенку как приколет... Какое остроумие-то! Ей-богу, день бы целый все
сидел да пульсик щупал бы у этакой Аспазии. (Грозя шутливо пальцем.) Но ты,
я знаю, ты русской почвы держишься - Марины Николавны.
Молчанов. Боюсь, что все вы скоро поседеете: ничто от вас не скрыто.
(Колокольцов. Дайне скроется! Представь себе: зачем я к тебе зашел? Я
ведь сейчас - всего за полчаса - полицеймейстершу голую видел в купальне. Я
очень давно ее посмотреть со
откладывать более этого: ее доля ужасна. Матушка моя ее мне в детстве в
невесты прочила, а я из нее черт знает что сделал... То есть черт знает, что
мы такое за люди! Чего? зачем я ее замуж выдал?.. Поблагодетельствовал... Не
казалась вот ничем, пока девчонкой была, а как чужою женою стала - женою
разбойника, - и рассмотрел ее, тогда и полюбилась; а ныне она все мое
счастье. (Задумывается.) Эх, помню я, как, бывало, в Петербурге, белыми
ночами слоняясь по островам, какие споры в юные годы вели мы про русскую
женщину, (декламируя) "с которой никто не придет зубоскалить", которая "в
беде не сробеет, спасет, коня на скаку остановит, в горящую избу взойдет", и
думалось: о, если бы я эту женщину встретил!
В это время тихо входит голова, в белом летнем пиджаке, и с веселой улыбкой
крадется к Молчанову.
А встретим живую такую женщину - не заметим ее; либо мимо ее - проста она
нам кажется, не философствует, однообразием утомляет - и сами с рук ее
сбывать хлопочем, и после вспомним про нее... смешно оказать, когда - разве
когда некому тебе в дороге пуговицы к рубашке пришить или когда
спохватишься, что глаз теплой рукой завести будет некому.
ЯВЛЕНИЕ 5
Молчанов и Колокольцов (стоя сзади Молчанова, закрывает ему своими
руками глаза и держит).
Молчанов. Иван Николаевич! полно, пожалуйста, буфонничать. (Отнимает
его руки.)
Колокольцов (весело). Чего ты? замечтался? Здравствуй, мой милый! А
отчего ты отгадал, что это я?
Молчанов. Очень трудно отгадать! Один у нас буфон - голова городская.
Садись-ка, закуривай сигару.
Колокольцов (садясь). А я, брат, зачем к тебе пришел? Я нынче черт
знает как расстроен.
Молчанов. Это отчего?
Kолокольцов. Жена у меня очень скверна.
Молчанов. Что, хуже ей?
Колокольцов. Совсем скверна. Прескверное лицо - и ослабела. Такая
злость, ей-богу! Посмотришь, в прежнее-то время какие были женщины, вон
матушка моя сестру Наташу на сорок восьмом году родила. Даже стыдно,
говорит, было ходить беременной; медики говорили: невозможно это; а она
взяла да и сотворила "возможно" - вот ты и толкуй с ней: и ничего с нею не
по-делалось. А нынешние, как выйдут замуж, так никакого удовольствия от них
нет... (сделав гримасу) какое-то трень-брень с горошком.
Молчанов. Как фарфор бренны.
Колокольцов. Ни к черту, душка, не годятся! Говорят: отчего муж дома не
сидит; да как, скажи пожалуйста, сидеть, когда все пискотня да стоны! Я,
знаешь... я сравниваю наш век с римским, когда все римляне сидели у гетер.
Что хочешь говори, а это мне понятно. Когда жена все эти мины корчит, а там,
представь себе, роскошная этакая краса, этакая веселость, блеск, речь
понятная, и весь ты нараспашку распахнешься... Ах, Питер, милый Питер! Ах
ты, Мабиль в Париже! Какие пипиньки... Этот компрессик-то свой с ленточками
на головенку как приколет... Какое остроумие-то! Ей-богу, день бы целый все
сидел да пульсик щупал бы у этакой Аспазии. (Грозя шутливо пальцем.) Но ты,
я знаю, ты русской почвы держишься - Марины Николавны.
Молчанов. Боюсь, что все вы скоро поседеете: ничто от вас не скрыто.
(Колокольцов. Дайне скроется! Представь себе: зачем я к тебе зашел? Я
ведь сейчас - всего за полчаса - полицеймейстершу голую видел в купальне. Я
очень давно ее посмотреть со