ву возможность
заявить свою деятельность перед высшим начальством.
В одну прекрасную июльскую ночь ворота крылушкинского дома зашатались
от смелых ударов нескольких кулаков. Крылушкин выглянул в окно и увидел у
своих ворот трое дрожек и человек пятнадцать людей, между которыми блестела
одна каска. Крылушкин узнал также по воловой дуге полицмейстерские дрожки.
Как человек совершенно чистый, он спокойно вышел из комнат и отпер калитку.
- Крылушкин дома? - спросил полицмейстер.
- Его, сударь, перед собой изволите видеть, - спокойно отвечал старик.
Полицмейстер смешался, ничего не сказал Крылушкину, но, оборотясь к
людям, скомандовал всем войти и ввести в двор экипажи.
Крылушкин крикнул Насте, чтобы она подала ключ от ворот, и трое дрожек
взъехали на зеленый двор Силы Ивановича.
- Пожалуйте, господа! - отнесся полицмейстер к двум господам, из
которых один был похож на англичанина, а другой на десятеричное i. - Понятые
и Егоров за нами, а остальным быть здесь до приказания, - закричал он.
Два господина, шесть мещан и полицейский унтерофицер направились за
полковником к крыльцу, а остальные, крикнув: "Слушаем, ашекобродие!",
остались около дрожек.
- Веди, - обратился полицмейстер к Крылушкину.
- Милости просим, - отвечал старик и пошел вперед по лестнице.
В доме сделалась тревога, никто не спал, и везде зажглися свечи.
- Это что у тебя за люди? - спросил полицмейстер, указывая на стоявших
в двери Пелагею и Настю.
- Одна, сударь, кухарка, а другая нездорова была, лечилась...
- Паспорта есть у них?
- Какие ж паспорта! Одна здешняя мещанка, а другая из соседнего уезда;
всего за сорок верст.
- Которая из уезда?
- Вот эта, Настасья.
Полицмейстер махнул унтеру головой; тот отвечал: "Слушаю, ашекобродие!"
Перешли в зал. Полицмейстер сел, расставил ноги и не снял каски.
Англичанин сел весьма благопристойно; а десятеричное i стал у клавикордов и
наигрывал одною рукою юристен-вальс.
- Позвольте мне, господа, как хозяину, узнать теперь, чему я обязан
вашим посещением? - отнесся Крылушкин к полицмейстеру.
- А это ты сейчас, братец, узнаешь. Ты, кажется, оратор и оператор? -
сказал полицмейстер.
I улыбнулся, англичанин покраснел и насупился, а Крылушкин
переспросил:
- Что изволите говорить, сударь?
- Ты лечишь?
- Лечу, милостивый государь.
- А кто тебе дал право лечить?
- Тут, сударь, такое право: ходит ко мне народ, просит помощи, а я не
отказываю и чем умею, тем помогаю. Вот и все мое право. По моему разуму, на
всяком человеке лежит такое право помогать другим, чем может и чем умеет.
- X-м, этого недостаточно, - проговорил англичанин, потянувшись на
стуле и глядя на носки своих сапог. - Надо иметь диплом, для того чтобы
лечить.
- Это, сударь, кто доктором слывет, действительно так: а кто
по-простонародью простыми травками да муравками пользует, так у нас и
отроду-родясь про эти дипломы не слыхано. Этак во всякой деревне и барыне и
бабке, которая дает больному лекарствица, какого знает, надо диплом иметь?
Что это вы, сударь! Пока человек лекаря с дипломом-то сыщет, его уж и в
поминанье запишут. Мы впросте помогаем, чем умеем, и только; вот и все наши
дипломы.
- Вы не то же самое, что деревенская лекарка. Та подает пособие скорое,
до прибытия врача; это всякому по
заявить свою деятельность перед высшим начальством.
В одну прекрасную июльскую ночь ворота крылушкинского дома зашатались
от смелых ударов нескольких кулаков. Крылушкин выглянул в окно и увидел у
своих ворот трое дрожек и человек пятнадцать людей, между которыми блестела
одна каска. Крылушкин узнал также по воловой дуге полицмейстерские дрожки.
Как человек совершенно чистый, он спокойно вышел из комнат и отпер калитку.
- Крылушкин дома? - спросил полицмейстер.
- Его, сударь, перед собой изволите видеть, - спокойно отвечал старик.
Полицмейстер смешался, ничего не сказал Крылушкину, но, оборотясь к
людям, скомандовал всем войти и ввести в двор экипажи.
Крылушкин крикнул Насте, чтобы она подала ключ от ворот, и трое дрожек
взъехали на зеленый двор Силы Ивановича.
- Пожалуйте, господа! - отнесся полицмейстер к двум господам, из
которых один был похож на англичанина, а другой на десятеричное i. - Понятые
и Егоров за нами, а остальным быть здесь до приказания, - закричал он.
Два господина, шесть мещан и полицейский унтерофицер направились за
полковником к крыльцу, а остальные, крикнув: "Слушаем, ашекобродие!",
остались около дрожек.
- Веди, - обратился полицмейстер к Крылушкину.
- Милости просим, - отвечал старик и пошел вперед по лестнице.
В доме сделалась тревога, никто не спал, и везде зажглися свечи.
- Это что у тебя за люди? - спросил полицмейстер, указывая на стоявших
в двери Пелагею и Настю.
- Одна, сударь, кухарка, а другая нездорова была, лечилась...
- Паспорта есть у них?
- Какие ж паспорта! Одна здешняя мещанка, а другая из соседнего уезда;
всего за сорок верст.
- Которая из уезда?
- Вот эта, Настасья.
Полицмейстер махнул унтеру головой; тот отвечал: "Слушаю, ашекобродие!"
Перешли в зал. Полицмейстер сел, расставил ноги и не снял каски.
Англичанин сел весьма благопристойно; а десятеричное i стал у клавикордов и
наигрывал одною рукою юристен-вальс.
- Позвольте мне, господа, как хозяину, узнать теперь, чему я обязан
вашим посещением? - отнесся Крылушкин к полицмейстеру.
- А это ты сейчас, братец, узнаешь. Ты, кажется, оратор и оператор? -
сказал полицмейстер.
I улыбнулся, англичанин покраснел и насупился, а Крылушкин
переспросил:
- Что изволите говорить, сударь?
- Ты лечишь?
- Лечу, милостивый государь.
- А кто тебе дал право лечить?
- Тут, сударь, такое право: ходит ко мне народ, просит помощи, а я не
отказываю и чем умею, тем помогаю. Вот и все мое право. По моему разуму, на
всяком человеке лежит такое право помогать другим, чем может и чем умеет.
- X-м, этого недостаточно, - проговорил англичанин, потянувшись на
стуле и глядя на носки своих сапог. - Надо иметь диплом, для того чтобы
лечить.
- Это, сударь, кто доктором слывет, действительно так: а кто
по-простонародью простыми травками да муравками пользует, так у нас и
отроду-родясь про эти дипломы не слыхано. Этак во всякой деревне и барыне и
бабке, которая дает больному лекарствица, какого знает, надо диплом иметь?
Что это вы, сударь! Пока человек лекаря с дипломом-то сыщет, его уж и в
поминанье запишут. Мы впросте помогаем, чем умеем, и только; вот и все наши
дипломы.
- Вы не то же самое, что деревенская лекарка. Та подает пособие скорое,
до прибытия врача; это всякому по