меркнется, по мелкой Оке и забелеются человеческие спины. Женщины особыми
кучками, а мужчины особыми, - войдут в воду и сейчас садятся и сидят или
лежат. Ходить никак нельзя. Только ребятишки одни бегают, кричат и
брызжутся, не обращая ни на кого внимания. "Не искупаться ли?" - подумал
Крылушкин, дойдя до речки, да тут же снял свой синий сюртук, разобрался
совсем да искупался и седую голову мылом вымыл. Только холодно ему
показалось, продрог он, скоро вышел и стал одеваться.
Тем временем Пелагея Дмитревна ждала, ждала хозяина, да и уснула, а
Настя одна сидела под своим окошечком. Из ее окна был виден не только густой
сад Силы Иваныча, но и все огромное пространство, называемое садом,
принадлежащим Мацневскому училищу. Сад Мацневского училища был садом тогда,
когда в теперешних развалинах мацневского дома не жили филины и не
распоряжалось начальство о-ского духовного училища; а с переходом в руки
духовного ведомства тут все разрушалось, ветшало и носило на себе следы
небрежности и страшного неряшества. В огромном боярском саду оставалась
только одна длинная аллея "из старых лип, которая начиналась у ворот,
обозначавшихся теперь только двумя каменными столбами, а оканчивалась у
старой облупленной каменной стены, отделявшей училищный сад от сада
Крылушкина. Остальное все давно высохло, вырублено и сожжено училищным
сторожем и смотрительским келейником. Местами, правда, торчали еще несколько
яблонь и две старые березы, но они существовали в таком печальном виде, что
грустно было смотреть на их обломанные сучья и изуродованные пни. Даже трава
не росла в этом саду, потому что земля на всем его пространстве была
вытоптана ученическими ногами, как молотильный ток, и не пропускала сквозь
себя никакого ростка, а в большие жары давала глубокие трещины,
закрывавшиеся опять при сильных дождях. Училищный сад представлял
совершенный контраст с густым, зеленым садом Крылушкина. В крылушкинском
саду лунный свет едва пробивался сквозь густые листья здоровых деревьев и
тонул в буйной траве и в плодовитых кустах малины, крыжовника и смородины. А
училищный сад был освещен луною как какое-нибудь плацпарадное место. В саду
Крылушкина ночью был какой-то покой жизни, чуткое ухо могло только
подслушать, как колеблемые теплым ветерком листки перешептывались с
листками, а в густой траве вели свой тихий говор ночные козявочки. В
училищном саду все было светло, но печально, как на кладбище. Хрупкие ветви
старых деревьев не шевелились от легкого ветерка, и внизу негде было гулять
маленьким полуночникам, резвившимся в изумрудной густой траве крылушкинского
сада. Только холодные, серые жабки, выйдя на вечерние rendez-vous, тяжело
шлепали своими мягкими телами по твердо утоптанной земле и целыми толпами
скрывались в черной полосе тени, бросаемой полуразрушенною каменною стеною.
Настя смотрела то в тот, то в другой сад, и на нее нашла ее обычная грусть.
"Что ж, - думала она, - ну теперь мне хорошо; живу я с добрыми людьми; да
ведь не мои же это люди! Не прожить же мне с ними век! С кем же мне жить?
Семья!.. Муж!.. С кем же? с кем же?" Настя вздохнула и опять задумалась. Бог
ее знает, что она вспомнила, о чем думала и чего ей хотелось. Она, кажется,
и сама не отдала бы себе во всем этом отчета.
- Настасьюшка! - сказал, войдя в комнату
кучками, а мужчины особыми, - войдут в воду и сейчас садятся и сидят или
лежат. Ходить никак нельзя. Только ребятишки одни бегают, кричат и
брызжутся, не обращая ни на кого внимания. "Не искупаться ли?" - подумал
Крылушкин, дойдя до речки, да тут же снял свой синий сюртук, разобрался
совсем да искупался и седую голову мылом вымыл. Только холодно ему
показалось, продрог он, скоро вышел и стал одеваться.
Тем временем Пелагея Дмитревна ждала, ждала хозяина, да и уснула, а
Настя одна сидела под своим окошечком. Из ее окна был виден не только густой
сад Силы Иваныча, но и все огромное пространство, называемое садом,
принадлежащим Мацневскому училищу. Сад Мацневского училища был садом тогда,
когда в теперешних развалинах мацневского дома не жили филины и не
распоряжалось начальство о-ского духовного училища; а с переходом в руки
духовного ведомства тут все разрушалось, ветшало и носило на себе следы
небрежности и страшного неряшества. В огромном боярском саду оставалась
только одна длинная аллея "из старых лип, которая начиналась у ворот,
обозначавшихся теперь только двумя каменными столбами, а оканчивалась у
старой облупленной каменной стены, отделявшей училищный сад от сада
Крылушкина. Остальное все давно высохло, вырублено и сожжено училищным
сторожем и смотрительским келейником. Местами, правда, торчали еще несколько
яблонь и две старые березы, но они существовали в таком печальном виде, что
грустно было смотреть на их обломанные сучья и изуродованные пни. Даже трава
не росла в этом саду, потому что земля на всем его пространстве была
вытоптана ученическими ногами, как молотильный ток, и не пропускала сквозь
себя никакого ростка, а в большие жары давала глубокие трещины,
закрывавшиеся опять при сильных дождях. Училищный сад представлял
совершенный контраст с густым, зеленым садом Крылушкина. В крылушкинском
саду лунный свет едва пробивался сквозь густые листья здоровых деревьев и
тонул в буйной траве и в плодовитых кустах малины, крыжовника и смородины. А
училищный сад был освещен луною как какое-нибудь плацпарадное место. В саду
Крылушкина ночью был какой-то покой жизни, чуткое ухо могло только
подслушать, как колеблемые теплым ветерком листки перешептывались с
листками, а в густой траве вели свой тихий говор ночные козявочки. В
училищном саду все было светло, но печально, как на кладбище. Хрупкие ветви
старых деревьев не шевелились от легкого ветерка, и внизу негде было гулять
маленьким полуночникам, резвившимся в изумрудной густой траве крылушкинского
сада. Только холодные, серые жабки, выйдя на вечерние rendez-vous, тяжело
шлепали своими мягкими телами по твердо утоптанной земле и целыми толпами
скрывались в черной полосе тени, бросаемой полуразрушенною каменною стеною.
Настя смотрела то в тот, то в другой сад, и на нее нашла ее обычная грусть.
"Что ж, - думала она, - ну теперь мне хорошо; живу я с добрыми людьми; да
ведь не мои же это люди! Не прожить же мне с ними век! С кем же мне жить?
Семья!.. Муж!.. С кем же? с кем же?" Настя вздохнула и опять задумалась. Бог
ее знает, что она вспомнила, о чем думала и чего ей хотелось. Она, кажется,
и сама не отдала бы себе во всем этом отчета.
- Настасьюшка! - сказал, войдя в комнату