ь есть при этой болезни не годится.
- Отчего не годится? Ну-ка, давай-ка сюда, я погляжу, как не годится.
Платонида взяла виноградную кисть, объела на ней все ягоды, обтерла
рукавом алые губы и, выбросив на галерейку за окно пустую кисть, потихоньку
засмеялась.
И Авенир и вдова были совершенно спокойны; но обоим им что-то не
говорилось.
- Ты где был? - спросила Платонида нехотя своего деверя.
- Так... в проходку немножко ходил, - отвечал Авенир.
- Скучища у нас на дворе такая, что ужасть.
- Да ведь что заведешь делать-то?
- Что ты говоришь?
- Говорю, что что ж, мол, заведешь делать, что скука?
- Мой бы згад: теперь хорошо спать ложиться, - проговорила Платонида
Андревна.
- Да и что ж такое.
- Только и всего, что тятенька встанут, надо им чай собрать,
- А вы тогда и встаньте, как он проснется; да он хмелен очень; навряд
ли он еще и проснется-то.
- И то послушаюся тебя, часочек какой вздремну покуда так, в платье.
Иди-ка ты от меня с богом.
Молодой человек встал и снял с гвоздя свою фуражку. В одно время с ним
поднялась с своего места и Платонида и, позевывая, проговорила:
- Ох, господи, чтой-то у меня перед чем-то так локти чешутся?
- На другом месте спать, невестка.
- Еще что ври! на каком это на другом месте спать мне? Это локти к горю
чешутся, - добавила она, выпроваживая деверя, и защелкнула за ним дверь на
задвижку.
Оставшись одна в запертой комнате, Платонида поставила около покрытого
ковром сундука свечу и железный ящичек с трутом, серниками и огнивом,
перекрестилась, легла на этот сундук и, утомленная трехдневными хлопотами по
похоронам, в ту же минуту крепко заснула.
Ничего во сне не привиделось Платониде Андрееве, только все ей сквозь
крепкий сон хотелось проснуться, потому что знала она, что нужно напоить
свекра чаем, и даже стало ей чудиться, будто свекор ее кличет и говорят ей:
"Что ж это ты, Платонида, развалилась, словно белуга разварная! встань же,
напой меня, пожалуйста, чаем". И два, и три, и четыре раза все это слышалось
Платониде, и, наконец, в пятый раз уже послышалось так явственно, что она
вскочила и, сидя на постели, крикнула:
- Сейчас, тятенька, сейчас!
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Протерши глаза, Платонида Андревна оглянулась по покою: кругом темнота
густая, черного шкафа даже никак не отличишь от желтой стены; на лежанке,
впрочем, чуть обозначается блестящий самовар, да длинное полотенце белеется
на шнурке, словно мертвец, стоящий в саване.
Платонида Андревна вздула огня, потом запустила руку под сундук и
достала оттуда топор, а из угла взяла сухое березовое полено, чтобы нащепать
лучники. Но прежде, чем ударить хоть раз топором по плахе, она подумала: "Да
не послышалось ли все это мне во сне? Может, батюшка и спит еще".
Эта мысль заставила молодую женщину взять свечу и выйти в залу.
На больших стенных часах было половина первого. Платонида Андревна
потихоньку подошла к двери свекровой спальни и прилегла ухом к створу. В
опочивальне старика было тихохонько.
- Это мне, значит, все во сне почудилось, - решила вдова и, зевнув,
пошла опять в свою комнату.
Снова запершись на крючок в своей вдовьей спальне, Платонида Андревна
поставила свечу на стол против окна и стала раздеваться.
"Ну, да будет же с меня хоть и этого счастья! будет с меня хоть и того,
что я
- Отчего не годится? Ну-ка, давай-ка сюда, я погляжу, как не годится.
Платонида взяла виноградную кисть, объела на ней все ягоды, обтерла
рукавом алые губы и, выбросив на галерейку за окно пустую кисть, потихоньку
засмеялась.
И Авенир и вдова были совершенно спокойны; но обоим им что-то не
говорилось.
- Ты где был? - спросила Платонида нехотя своего деверя.
- Так... в проходку немножко ходил, - отвечал Авенир.
- Скучища у нас на дворе такая, что ужасть.
- Да ведь что заведешь делать-то?
- Что ты говоришь?
- Говорю, что что ж, мол, заведешь делать, что скука?
- Мой бы згад: теперь хорошо спать ложиться, - проговорила Платонида
Андревна.
- Да и что ж такое.
- Только и всего, что тятенька встанут, надо им чай собрать,
- А вы тогда и встаньте, как он проснется; да он хмелен очень; навряд
ли он еще и проснется-то.
- И то послушаюся тебя, часочек какой вздремну покуда так, в платье.
Иди-ка ты от меня с богом.
Молодой человек встал и снял с гвоздя свою фуражку. В одно время с ним
поднялась с своего места и Платонида и, позевывая, проговорила:
- Ох, господи, чтой-то у меня перед чем-то так локти чешутся?
- На другом месте спать, невестка.
- Еще что ври! на каком это на другом месте спать мне? Это локти к горю
чешутся, - добавила она, выпроваживая деверя, и защелкнула за ним дверь на
задвижку.
Оставшись одна в запертой комнате, Платонида поставила около покрытого
ковром сундука свечу и железный ящичек с трутом, серниками и огнивом,
перекрестилась, легла на этот сундук и, утомленная трехдневными хлопотами по
похоронам, в ту же минуту крепко заснула.
Ничего во сне не привиделось Платониде Андрееве, только все ей сквозь
крепкий сон хотелось проснуться, потому что знала она, что нужно напоить
свекра чаем, и даже стало ей чудиться, будто свекор ее кличет и говорят ей:
"Что ж это ты, Платонида, развалилась, словно белуга разварная! встань же,
напой меня, пожалуйста, чаем". И два, и три, и четыре раза все это слышалось
Платониде, и, наконец, в пятый раз уже послышалось так явственно, что она
вскочила и, сидя на постели, крикнула:
- Сейчас, тятенька, сейчас!
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Протерши глаза, Платонида Андревна оглянулась по покою: кругом темнота
густая, черного шкафа даже никак не отличишь от желтой стены; на лежанке,
впрочем, чуть обозначается блестящий самовар, да длинное полотенце белеется
на шнурке, словно мертвец, стоящий в саване.
Платонида Андревна вздула огня, потом запустила руку под сундук и
достала оттуда топор, а из угла взяла сухое березовое полено, чтобы нащепать
лучники. Но прежде, чем ударить хоть раз топором по плахе, она подумала: "Да
не послышалось ли все это мне во сне? Может, батюшка и спит еще".
Эта мысль заставила молодую женщину взять свечу и выйти в залу.
На больших стенных часах было половина первого. Платонида Андревна
потихоньку подошла к двери свекровой спальни и прилегла ухом к створу. В
опочивальне старика было тихохонько.
- Это мне, значит, все во сне почудилось, - решила вдова и, зевнув,
пошла опять в свою комнату.
Снова запершись на крючок в своей вдовьей спальне, Платонида Андревна
поставила свечу на стол против окна и стала раздеваться.
"Ну, да будет же с меня хоть и этого счастья! будет с меня хоть и того,
что я