в синяках ходила.
И не то, чтобы за что-нибудь, а просто так, пойдет утром со мной в комнату,
запрется и давай меня терзать. Руки выкручивает, за груди щиплет, душить
начнет за горло. А то целует-целует, да как куснет за губы, так кровь аж и
брызнет... я заплачу, а ему только этого и нужно. Так зверем на меня и
кинется, аж задрожит.,
И все деньги от меня отбирал, ну вот все до копеечки. Не на что было
десятка папирос купить. Он ведь скупой, Симеон-то, все на книжку, на книжку
относит... Говорит, что, как соберет тысячу рублей, - в монастырь уйдет.
- Ну?
- Ей-богу. Ты посмотри у -него в комнатке: круглые сутки, днем и ночью,
лампадка горит перед образами. Он очень до бога усердный... Только я думаю,
что он оттого такой, что тяжелые грехи на нем. Убийца он.
- Да что ты?
- Ах, да ну его, бросим о нем, Любочка. Ну, давай дальше:
Пойду в хаптеку, куплю я ха-ду, Сама себя я хатравлю, -
заводит Нюра тоненьким голоском.
Женя ходит взад и вперед по зале, подбоченившись, раскачиваясь на ходу
и заглядывая на себя во все зеркала. На ней надето короткое атласное
оранжевое платье: с прямыми глубокими складками на юбке, которая мерно
колеблется влево и вправо от движения ее бедер. Маленькая Манька, страстная
любительница карточной игры, готовая играть с утра до утра не переставая,
дуется в "шестьдесят шесть" с Пашей, причем обе женщины для удобства сдачи
оставили между собою пустой стул, а взятки собирают себе в юбки, распяленные
между коленями. На Маньке коричневое, очень скромное .платье, с черным
передником и плоеным черным нагрудником; этот костюм очень идет к ее нежной
белокурой .головке и маленькому росту, молодит ее и делает похожей на
гимназистку предпоследнего класса.
Ее партнерша Паша - очень странная и несчастная девушка. Ей давно бы
нужно быть не в доме терпимости, а в психиатрической лечебнице из-за
мучительного нервного недуга, заставляющего ее исступленно, с болезненной
жадностью отдаваться каждому мужчине, даже самому противному, который бы ее
ни выбрал. Подруги издеваются над нею и несколько презирают ее за этот
порок, точно как за какую-то измену корпоративной вражде к мужчинам. Нюра
очень похоже передразнивает ее вздохи, стоны, выкрики и страстные слова, от
которых она никогда не может удержаться в минуты экстаза и которые бывают
слышны через две или три перегородки в соседних комнатах. Про Пашу ходит
слух, что она вовсе не по нужде и не соблазном или обманом попала в
публичный дом, а поступила в него сама, добровольно, следуя своему ужасному
ненасытному инстинкту. Но хозяйка дома и обе экономки всячески балуют Пашу и
поощряют ее безумную слабость, потому что благодаря ей Паша идет нарасхват и
зарабатывает вчетверо, впятеро больше любой из остальных девушек, -
зарабатывает так много, что в бойкие праздничные дни ее вовсе не выводят к
гостям "посерее" или отказывают им под предлогом Пашиной болезни, потому что
постоянные хорошие гости обижаются, если им говорят, что их знакомая девушка
занята с другим. А таких постоянных гостей у Паши пропасть; многие
совершенно искренно, хотя и по-скотски, влюблены в нее, и даже не так давно
двое почти одновременно звали ее на содержание: грузин-приказчик из магазина
кахетинских вин - и какой-то железнодорожный агент, очень гордый и очень
бедный дворянин высокого роста, с махровыми манже
И не то, чтобы за что-нибудь, а просто так, пойдет утром со мной в комнату,
запрется и давай меня терзать. Руки выкручивает, за груди щиплет, душить
начнет за горло. А то целует-целует, да как куснет за губы, так кровь аж и
брызнет... я заплачу, а ему только этого и нужно. Так зверем на меня и
кинется, аж задрожит.,
И все деньги от меня отбирал, ну вот все до копеечки. Не на что было
десятка папирос купить. Он ведь скупой, Симеон-то, все на книжку, на книжку
относит... Говорит, что, как соберет тысячу рублей, - в монастырь уйдет.
- Ну?
- Ей-богу. Ты посмотри у -него в комнатке: круглые сутки, днем и ночью,
лампадка горит перед образами. Он очень до бога усердный... Только я думаю,
что он оттого такой, что тяжелые грехи на нем. Убийца он.
- Да что ты?
- Ах, да ну его, бросим о нем, Любочка. Ну, давай дальше:
Пойду в хаптеку, куплю я ха-ду, Сама себя я хатравлю, -
заводит Нюра тоненьким голоском.
Женя ходит взад и вперед по зале, подбоченившись, раскачиваясь на ходу
и заглядывая на себя во все зеркала. На ней надето короткое атласное
оранжевое платье: с прямыми глубокими складками на юбке, которая мерно
колеблется влево и вправо от движения ее бедер. Маленькая Манька, страстная
любительница карточной игры, готовая играть с утра до утра не переставая,
дуется в "шестьдесят шесть" с Пашей, причем обе женщины для удобства сдачи
оставили между собою пустой стул, а взятки собирают себе в юбки, распяленные
между коленями. На Маньке коричневое, очень скромное .платье, с черным
передником и плоеным черным нагрудником; этот костюм очень идет к ее нежной
белокурой .головке и маленькому росту, молодит ее и делает похожей на
гимназистку предпоследнего класса.
Ее партнерша Паша - очень странная и несчастная девушка. Ей давно бы
нужно быть не в доме терпимости, а в психиатрической лечебнице из-за
мучительного нервного недуга, заставляющего ее исступленно, с болезненной
жадностью отдаваться каждому мужчине, даже самому противному, который бы ее
ни выбрал. Подруги издеваются над нею и несколько презирают ее за этот
порок, точно как за какую-то измену корпоративной вражде к мужчинам. Нюра
очень похоже передразнивает ее вздохи, стоны, выкрики и страстные слова, от
которых она никогда не может удержаться в минуты экстаза и которые бывают
слышны через две или три перегородки в соседних комнатах. Про Пашу ходит
слух, что она вовсе не по нужде и не соблазном или обманом попала в
публичный дом, а поступила в него сама, добровольно, следуя своему ужасному
ненасытному инстинкту. Но хозяйка дома и обе экономки всячески балуют Пашу и
поощряют ее безумную слабость, потому что благодаря ей Паша идет нарасхват и
зарабатывает вчетверо, впятеро больше любой из остальных девушек, -
зарабатывает так много, что в бойкие праздничные дни ее вовсе не выводят к
гостям "посерее" или отказывают им под предлогом Пашиной болезни, потому что
постоянные хорошие гости обижаются, если им говорят, что их знакомая девушка
занята с другим. А таких постоянных гостей у Паши пропасть; многие
совершенно искренно, хотя и по-скотски, влюблены в нее, и даже не так давно
двое почти одновременно звали ее на содержание: грузин-приказчик из магазина
кахетинских вин - и какой-то железнодорожный агент, очень гордый и очень
бедный дворянин высокого роста, с махровыми манже