билетом, а Лихонин принялся расхаживать взад и вперед
по кабинету. Он пересмотрел уже все картинки на стенах: и Леду с лебедем, и
купанье на морском берегу, и одалиску в гареме, и сатира, несущего на руках
голую нимфу, но вдруг его внимание привлек полузакрытый портье
рой небольшой печатный плакат в рамке и за стеклом. Это был свод правил
и постановлений, касающихся обихода публичных домов. Он попался впервые на
глаза Лихонину, и студент с удивлением и брезгливостью читал эти строки,
изложенные мертвым, -казенным языком полицейских участков. Там с постыдной
деловою холодностью говорилось о всевозможных мероприятиях и
предосторожностях против заражений, об интимном женском туалете, об
еженедельных медицинских осмотрах и обо всех приспособлениях для них.
Лихонин прочитал также о том, что заведение не должно располагаться ближе
чем на сто шагов от церквей, учебных заведений и судебных зданий, что
содержать дом терпимости могут только лица женского пола, что селиться при
хозяйке могут только ее родственники и то исключительно женского пола и не
старше семи лет и что как девушки, так и хозяева дома и прислуга должны в
отношениях между собою и также с гостями соблюдать вежливость, тишину,
учтивость и благопристойность, отнюдь не позволяя себе пьянства,
ругательства и драки. А также и о том, что проститутка не должна позволять
себе любовных ласк, будучи в пьяном виде или с пьяным мужчиною, а кроме
того, во время известных отправлений. Тут же строжайше воспрещалось
проституткам производить искусственные выкидыши. "Какой серьезный и
нравственный взгляд на вещи!"-со злобной насмешкой подумал Лихонин.
Наконец дело с Эммой Эдуардовной было покончено. Взяв деньги и написав
расписку, она протянула ее вместе с бланком Лихонину, а тот протянул ей
деньги, причем во время этой операции оба глядели друг другу в глаза и на
руки напряженно и сторожко. Видно было, что оба чувствовали не особенно
большое взаимное доверие. Лихонин спрятал документы в бумажник и собирался
уходить. Экономка проводила его до самого крыльца, и когда студент уже стоял
на улице, она, оставаясь на лестнице, высунулась наружу и окликнула:
- Студент! Эй! Студент!
Он остановился и обернулся,
- Что еще?
- А еще вот что. Теперь я должна вам сказать, что ваша Любка дрянь,
воровка и больна сифилисом! У нас никто из хороших гостей не хотел ее брать,
и все равно, если бы вы не взяли ее, то завтра мы ее выбросили бы вон! Еще
скажу, что она путалась со швейцаром, с городовыми, с дворниками и с
воришками. Поздравляю вас с законным браком!
- У-у! Гадина!-зарычал на нее Лихонин.
- Болван зеленый!-крикнула экономка и захлопнула дверь.
В участок Лихонин поехал на извозчике. По дороге он вспомнил, что не
успел как следует поглядеть на бланк, на этот пресловутый "желтый билет", о
котором он так много слышал. Это был обыкновенный белый листочек не более
почтового конверта., На одной стороне в соответствующей графе были прописаны
имя, отчество и фамилия Любки и ее профессия - "проститутка", а на другой
стороне - краткие извлечения из параграфов того плаката, который он только
что прочитал, - позорные, лицемерные правила о приличном поведении и внешней
и внутренней чистоте. "Каждый посетитель, - прочитал он,- имеет право
требовать от проститутки письме
по кабинету. Он пересмотрел уже все картинки на стенах: и Леду с лебедем, и
купанье на морском берегу, и одалиску в гареме, и сатира, несущего на руках
голую нимфу, но вдруг его внимание привлек полузакрытый портье
рой небольшой печатный плакат в рамке и за стеклом. Это был свод правил
и постановлений, касающихся обихода публичных домов. Он попался впервые на
глаза Лихонину, и студент с удивлением и брезгливостью читал эти строки,
изложенные мертвым, -казенным языком полицейских участков. Там с постыдной
деловою холодностью говорилось о всевозможных мероприятиях и
предосторожностях против заражений, об интимном женском туалете, об
еженедельных медицинских осмотрах и обо всех приспособлениях для них.
Лихонин прочитал также о том, что заведение не должно располагаться ближе
чем на сто шагов от церквей, учебных заведений и судебных зданий, что
содержать дом терпимости могут только лица женского пола, что селиться при
хозяйке могут только ее родственники и то исключительно женского пола и не
старше семи лет и что как девушки, так и хозяева дома и прислуга должны в
отношениях между собою и также с гостями соблюдать вежливость, тишину,
учтивость и благопристойность, отнюдь не позволяя себе пьянства,
ругательства и драки. А также и о том, что проститутка не должна позволять
себе любовных ласк, будучи в пьяном виде или с пьяным мужчиною, а кроме
того, во время известных отправлений. Тут же строжайше воспрещалось
проституткам производить искусственные выкидыши. "Какой серьезный и
нравственный взгляд на вещи!"-со злобной насмешкой подумал Лихонин.
Наконец дело с Эммой Эдуардовной было покончено. Взяв деньги и написав
расписку, она протянула ее вместе с бланком Лихонину, а тот протянул ей
деньги, причем во время этой операции оба глядели друг другу в глаза и на
руки напряженно и сторожко. Видно было, что оба чувствовали не особенно
большое взаимное доверие. Лихонин спрятал документы в бумажник и собирался
уходить. Экономка проводила его до самого крыльца, и когда студент уже стоял
на улице, она, оставаясь на лестнице, высунулась наружу и окликнула:
- Студент! Эй! Студент!
Он остановился и обернулся,
- Что еще?
- А еще вот что. Теперь я должна вам сказать, что ваша Любка дрянь,
воровка и больна сифилисом! У нас никто из хороших гостей не хотел ее брать,
и все равно, если бы вы не взяли ее, то завтра мы ее выбросили бы вон! Еще
скажу, что она путалась со швейцаром, с городовыми, с дворниками и с
воришками. Поздравляю вас с законным браком!
- У-у! Гадина!-зарычал на нее Лихонин.
- Болван зеленый!-крикнула экономка и захлопнула дверь.
В участок Лихонин поехал на извозчике. По дороге он вспомнил, что не
успел как следует поглядеть на бланк, на этот пресловутый "желтый билет", о
котором он так много слышал. Это был обыкновенный белый листочек не более
почтового конверта., На одной стороне в соответствующей графе были прописаны
имя, отчество и фамилия Любки и ее профессия - "проститутка", а на другой
стороне - краткие извлечения из параграфов того плаката, который он только
что прочитал, - позорные, лицемерные правила о приличном поведении и внешней
и внутренней чистоте. "Каждый посетитель, - прочитал он,- имеет право
требовать от проститутки письме