о делу, что очень нужно
видеть лично. А меня вы извините - я отступаюсь, и не сердитесь, пожалуйста.
Сами знаете: своя рубашка ближе к телу. Да что вам здесь в темноте шататься
одному? Идите лучше в кабинет. Если хотите, я вам пива туда пришлю. Или,
может быть, кофе хотите? А то, - и она лукаво заблестела глазами, - а то,
может быть, девочку? Тамара занята, так, может быть, Нюру или Верку?
- Перестаньте, Женя! Я пришел по серьезному и важному вопросу, а вы...
- Ну, ну, не буду, не буду! Это я только так. Вижу, что верность
соблюдаете. Это очень благородно с вашей стороны. Так идемте же.
Она повела его в кабинет и, открыв внутренний болт ставни, распахнула
ее. Дневной свет мягко и скучно расплескался по красным с золотом стенам, по
канделябрам, по мягкой красной вельветиновой мебели.
"Вот здесь это началось", - подумал Лихонин с тоскливым сожалением.
- Я ухожу, - сказала Женька. - Вы перед ней не очень-то пасуйте и перед
Семеном тоже. Собачьтесь с ними вовсю. Теперь день, и они вам ничего не
посмеют сделать. В случае чего, скажите прямо, что, мол, поедете сейчас к
губернатору и донесете. Скажите, что их в двадцать четыре часа закроют и
выселят из города. Они от окриков шелковыми становятся. Ну-с, желаю
успеха!
Она ушла. Спустя десять минут в кабинет вплыла экономка Эмма Эдуардовна
в сатиновом голубом пеньюаре, дебелая, с важным лицом, расширявшимся от лба
вниз к щекам, точно уродливая тыква, со всеми своими массивными подбородками
и грудями, с маленькими, зоркими, черными, безресницыми глазами, с тонкими,
злыми, поджатыми губами. Лихонин, привстав, пожал протянутую ему пухлую
руку, унизанную кольцами, и вдруг подумал брезгливо:
"Черт возьми! Если бы у этой гадины была душа, если бы эту душу можно
было прочитать, то сколько прямых и косвенных убийств таятся в ней
скрытыми!"
Надо сказать, что, идя в Ямки, Лихонин, кроме денег, захватил с собою
револьвер и часто по дороге, на ходу, лазил рукой в карман и ощущал там
холодное прикосновение металла. Он ждал оскорбления, насилия и готовился
встретить их надлежащим образом. Но, к его удивлению, все, что он
предполагал и чего он боялся, оказалось трусливым, фантастическим вымыслом.
Дело обстояло гораздо проще, скучнее, прозаичнее и в то же время неприятнее.
- Ja, mein Herr 1, - сказала равнодушно и немного свысока экономка,
усаживаясь в низкое кресло и закуривая папиросу.- Вы заплатиль за одна ночь
и вместо этого взяль девушка еще на одна день и еще на одна ночь. Also 2, вы
должен еще двадцать пять рублей. Когда мы отпускаем девочка на ночь, мы
берем десять рублей, а за сутки двадцать пять. Это, как такса. Не угодно ли
вам, молодой человек, курить? - Она протянула ему портсигар, и Лихонин
как-то нечаянно взял папиросу.
- Я хотел поговорить с вами совсем о другом.
- О! Не беспокойтесь говорить: я все прекрасна понимаю. Вероятно,
молодой человек хочет взять эта
1 Да, сударь (нем.).
2 Стало быть (нем.).
девушка, эта Любка, совсем к себе на задержание или чтобы ее, - как это
называется по-русску, - чтобы ее спасай? Да, да, да, это бывает. Я двадцать
два года живу в публичный дом и всегда в самый лучший, приличный публичный
дом, и я знаю, что это случается с очень глупыми молодыми людьми. Но только
уверяю вас, что из этого ничего не выйдет.
- Выйдет, не выйдет-это уж мое
видеть лично. А меня вы извините - я отступаюсь, и не сердитесь, пожалуйста.
Сами знаете: своя рубашка ближе к телу. Да что вам здесь в темноте шататься
одному? Идите лучше в кабинет. Если хотите, я вам пива туда пришлю. Или,
может быть, кофе хотите? А то, - и она лукаво заблестела глазами, - а то,
может быть, девочку? Тамара занята, так, может быть, Нюру или Верку?
- Перестаньте, Женя! Я пришел по серьезному и важному вопросу, а вы...
- Ну, ну, не буду, не буду! Это я только так. Вижу, что верность
соблюдаете. Это очень благородно с вашей стороны. Так идемте же.
Она повела его в кабинет и, открыв внутренний болт ставни, распахнула
ее. Дневной свет мягко и скучно расплескался по красным с золотом стенам, по
канделябрам, по мягкой красной вельветиновой мебели.
"Вот здесь это началось", - подумал Лихонин с тоскливым сожалением.
- Я ухожу, - сказала Женька. - Вы перед ней не очень-то пасуйте и перед
Семеном тоже. Собачьтесь с ними вовсю. Теперь день, и они вам ничего не
посмеют сделать. В случае чего, скажите прямо, что, мол, поедете сейчас к
губернатору и донесете. Скажите, что их в двадцать четыре часа закроют и
выселят из города. Они от окриков шелковыми становятся. Ну-с, желаю
успеха!
Она ушла. Спустя десять минут в кабинет вплыла экономка Эмма Эдуардовна
в сатиновом голубом пеньюаре, дебелая, с важным лицом, расширявшимся от лба
вниз к щекам, точно уродливая тыква, со всеми своими массивными подбородками
и грудями, с маленькими, зоркими, черными, безресницыми глазами, с тонкими,
злыми, поджатыми губами. Лихонин, привстав, пожал протянутую ему пухлую
руку, унизанную кольцами, и вдруг подумал брезгливо:
"Черт возьми! Если бы у этой гадины была душа, если бы эту душу можно
было прочитать, то сколько прямых и косвенных убийств таятся в ней
скрытыми!"
Надо сказать, что, идя в Ямки, Лихонин, кроме денег, захватил с собою
револьвер и часто по дороге, на ходу, лазил рукой в карман и ощущал там
холодное прикосновение металла. Он ждал оскорбления, насилия и готовился
встретить их надлежащим образом. Но, к его удивлению, все, что он
предполагал и чего он боялся, оказалось трусливым, фантастическим вымыслом.
Дело обстояло гораздо проще, скучнее, прозаичнее и в то же время неприятнее.
- Ja, mein Herr 1, - сказала равнодушно и немного свысока экономка,
усаживаясь в низкое кресло и закуривая папиросу.- Вы заплатиль за одна ночь
и вместо этого взяль девушка еще на одна день и еще на одна ночь. Also 2, вы
должен еще двадцать пять рублей. Когда мы отпускаем девочка на ночь, мы
берем десять рублей, а за сутки двадцать пять. Это, как такса. Не угодно ли
вам, молодой человек, курить? - Она протянула ему портсигар, и Лихонин
как-то нечаянно взял папиросу.
- Я хотел поговорить с вами совсем о другом.
- О! Не беспокойтесь говорить: я все прекрасна понимаю. Вероятно,
молодой человек хочет взять эта
1 Да, сударь (нем.).
2 Стало быть (нем.).
девушка, эта Любка, совсем к себе на задержание или чтобы ее, - как это
называется по-русску, - чтобы ее спасай? Да, да, да, это бывает. Я двадцать
два года живу в публичный дом и всегда в самый лучший, приличный публичный
дом, и я знаю, что это случается с очень глупыми молодыми людьми. Но только
уверяю вас, что из этого ничего не выйдет.
- Выйдет, не выйдет-это уж мое