м процент боевых. Что-то такое, один на десять тысяч, не помню
хорошенько...
- Ах, глупости! - досадливо протянул Скибин. - Никакие тут патроны не
нужны. Какие тут, к черту, патроны, когда теперь солдаты вроде институток
стали: пальцем его тронуть не смей. А по-моему, бить их, подлецов, нужно,
вот что нужно! Прежде у нас и Суворовы были и Севастополь, а почему?
Потому что десятерых засекали, а из одиннадцатого делали солдата. Прежде,
батенька, солдат пять лет служил, а все еще молодым солдатом считался. Вот
это была служба-с!.. А теперь... Эх!
- Теперь прямо - пансион благородных девиц, - услужливо подхватил
Тумковский, - гуманисты какие-то пошли, либералы. Попробовали бы эти
либералы с нашими скотами повозиться, небось у самих руки бы опухли от
битья. А то, изволите ли видеть: ударишь какую-нибудь сволочь, да и
ударишь-то не больно, почти в шутку, а он сейчас: "Ох!" - "Что такое?" -
"Ничего не слышу на правое ухо..." И сейчас тебя под суд. За истязание
нижнего чина, имевшее последствием, и так далее. А он, мерзавец, лучше
нашего слышит.
- Потому что дураки! - возразил презрительно Скибин. - Кто же так
делает, при свидетелях? Нет, ты его сначала позови в цейхгауз или к себе
на квартиру, да там и поговори как следует. Поверьте, потом сам всю жизнь
благодарить будет, что под суд не отдали. Суд-то его куда законопатит, а
ты начистил ему морду, и все тут. А что ему морда?..
Они еще долго тянут этот разговор, точно стараясь не уступить друг
пруту в равнодушной жестокости к солдату, в презрительном отношении к
своему делу, в пренебрежительной насмешке над высшим начальством. В этих
пошлых, холодных и злых фразах Яхонтову опять слышится что-то похожее на
тот страшный бред, который он испытал несколько минут тому назад, и на
душе у него делается пусто и противно до тошноты. Тем же тусклым,
утомительным, давно-давно знакомым бредом представляется ему и вся его
военная карьера, и безрадостное детство, прошедшее в больших казенных
домах, и ждущая впереди серенькая жизнь, и его собственные, теперешние
мысли - такие бледные, бессильные и тоскливые.
А рота все идет и идет по грязной почтовой дороге, и кажется, что
никогда не будет конца этому движению, что какая-то чудовищная сила
овладела тысячами взрослых, здоровых людей, оторвала их от родных углов,
от привычного, любимого дела и гонит - бог весть куда и зачем - среди этой
ненастной ночи...
Недалеко до рассвета. Понемногу вырисовываются из темноты серые,
измятые, глянцевитые от тумана и от бессонницы солдатские лица. Все они
похожи одно на другое и выглядят еще суровее и покорнее в слабом и
неверном утреннем полусвете.
1901
Александр Куприн.
Ральф
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Из будущей книги "Друзья человека"
Быть может, что среди харьковцев, в эмиграции сущих, найдутся пожилые
люди, у которых в далекой памяти еще остался, хотя бы по рассказам
старожилов, знаменитый и замечательный пес с кличкою Ральф. Был он рыжий
кобель, породы ирландских сеттеров и, очевидно, хороших кровей. Как он
п
хорошенько...
- Ах, глупости! - досадливо протянул Скибин. - Никакие тут патроны не
нужны. Какие тут, к черту, патроны, когда теперь солдаты вроде институток
стали: пальцем его тронуть не смей. А по-моему, бить их, подлецов, нужно,
вот что нужно! Прежде у нас и Суворовы были и Севастополь, а почему?
Потому что десятерых засекали, а из одиннадцатого делали солдата. Прежде,
батенька, солдат пять лет служил, а все еще молодым солдатом считался. Вот
это была служба-с!.. А теперь... Эх!
- Теперь прямо - пансион благородных девиц, - услужливо подхватил
Тумковский, - гуманисты какие-то пошли, либералы. Попробовали бы эти
либералы с нашими скотами повозиться, небось у самих руки бы опухли от
битья. А то, изволите ли видеть: ударишь какую-нибудь сволочь, да и
ударишь-то не больно, почти в шутку, а он сейчас: "Ох!" - "Что такое?" -
"Ничего не слышу на правое ухо..." И сейчас тебя под суд. За истязание
нижнего чина, имевшее последствием, и так далее. А он, мерзавец, лучше
нашего слышит.
- Потому что дураки! - возразил презрительно Скибин. - Кто же так
делает, при свидетелях? Нет, ты его сначала позови в цейхгауз или к себе
на квартиру, да там и поговори как следует. Поверьте, потом сам всю жизнь
благодарить будет, что под суд не отдали. Суд-то его куда законопатит, а
ты начистил ему морду, и все тут. А что ему морда?..
Они еще долго тянут этот разговор, точно стараясь не уступить друг
пруту в равнодушной жестокости к солдату, в презрительном отношении к
своему делу, в пренебрежительной насмешке над высшим начальством. В этих
пошлых, холодных и злых фразах Яхонтову опять слышится что-то похожее на
тот страшный бред, который он испытал несколько минут тому назад, и на
душе у него делается пусто и противно до тошноты. Тем же тусклым,
утомительным, давно-давно знакомым бредом представляется ему и вся его
военная карьера, и безрадостное детство, прошедшее в больших казенных
домах, и ждущая впереди серенькая жизнь, и его собственные, теперешние
мысли - такие бледные, бессильные и тоскливые.
А рота все идет и идет по грязной почтовой дороге, и кажется, что
никогда не будет конца этому движению, что какая-то чудовищная сила
овладела тысячами взрослых, здоровых людей, оторвала их от родных углов,
от привычного, любимого дела и гонит - бог весть куда и зачем - среди этой
ненастной ночи...
Недалеко до рассвета. Понемногу вырисовываются из темноты серые,
измятые, глянцевитые от тумана и от бессонницы солдатские лица. Все они
похожи одно на другое и выглядят еще суровее и покорнее в слабом и
неверном утреннем полусвете.
1901
Александр Куприн.
Ральф
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
Из будущей книги "Друзья человека"
Быть может, что среди харьковцев, в эмиграции сущих, найдутся пожилые
люди, у которых в далекой памяти еще остался, хотя бы по рассказам
старожилов, знаменитый и замечательный пес с кличкою Ральф. Был он рыжий
кобель, породы ирландских сеттеров и, очевидно, хороших кровей. Как он
п