у или Секлетинье Афиногеновне поставить на
пол кожаную сумку, в которую защелкивались: краткая записка лавочнику,
заборная книжка и деньги в бумажке, как уже Ральф начинал радостно
волноваться, предвкушая самую важную и любимую прогулку. Тогда ему
называли предмет купли и открывали дверь. Тотчас же, завив хвост девятым
номером, Ральф выбегал на улицу. Он никогда не ошибался лавками, потому
что все они были запечатлены в его памяти обонятельными, вкусовыми
чувствами. Так же спокойно и серьезно возвращался он домой, окончив
поручение; никто не обижал его. Лавочники ценили в нем деловитую солидную
особу, неистовые уличные мальчишки видели в нем славу и гордость квартала.
Собаки никогда не вызывали его на драку. У этого милого и умного народа, у
собак, есть свои непреложные законы, в числе коих, между прочим,
говорится: "Когда человек работает вместе с тобой, считай это за честь и
помогай ему, насколько хватит твоих сил, а работающей собаке никогда не
мешай".
Рекорд ума и находчивости, поставленный Ральфом, был тем более неожидан
и блестящ, что в то время Шерлок Холмс еще не появлялся в свет, а немцы не
тренировали злых доберман-пинчеров на ловлю преступников.
Тогда позднею весной, на пасху, был устроен харьковской губернаторшей в
ее парке большой благотворительный вечер в пользу недостаточных студентов,
на открытом воздухе с цыганами и артистами, с лотереями и шампанским.
Главной особой, для которой давалось торжество, была кузина губернаторши,
важная придворная статс-дама. И вот, когда воздух потемнел и стала падать
ночь, статс-дама закричала жалобным голосом: "Ах, мое колье! Ах, мое
бриллиантовое колье! Куда, куда оно делось?" Произошла сумятица.
Затормошилась полиция. Длинноусый обер-полицеймейстер сделал страшное
лицо. Взволнованная публика требовала, чтобы все посетители были
подвергнуты обыску. Входы и выходы были заперты. Никакие полицейские меры,
однако, не помогали. Тогда вызвался почтамтский чиновник Балахнин.
- Позвольте, ваше сиятельство, - сказал он огорченной даме, -
позвольте, я пущу по следу вора мою собаку, ирландского сеттера Ральфа.
- Ах, пожалуйста, сделайте милость! Ведь колье это - фамильное
сокровище нашего рода, подаренное царицей Екатериной Великой моему
прапрадеду.
Полиция подтвердила, что собака действительно очень умна и всему городу
известна своим примерным поведением. Дала статс-дама обнюхать Ральфу свое
манто, свое платье, руки и перчатки. Начальство отрядило на помощь Ральфу
двух сыщиков, и они пошли вчетвером.
Ральф сразу понял, что от него ждут... Сначала нырнул в узкий забытый
лаз на краю сада, а потом повел и повел, ни разу не сбившись со следа,
пока не привел в гостиницу Коняхина, где собиралось всяческое ракло. А
войдя в трактир, Ральф прямо остановился перед столом, где бражничал
известный всему Харькову Митька Логунов, опустившийся дворянский сын,
скандалист, мошенник и пройдоха. Сыщики его - цап! - где колье? Не стал
и-отлынивать. Сразу вытащил из-за пазухи. "Эту вещицу, говорит, я на улице
нашел и только что собирался объявить о ней... в участке".
Статс-дама со слезами на глазах горячо благодарила Балахнина.
Предлагала за труды хорошее вознаграждение, но Балахнин вежливо отказался:
- Это не я сделал, а мой друг Ральф. Дайте ему из вашей милой ручки
кусок сахара. Он оче
пол кожаную сумку, в которую защелкивались: краткая записка лавочнику,
заборная книжка и деньги в бумажке, как уже Ральф начинал радостно
волноваться, предвкушая самую важную и любимую прогулку. Тогда ему
называли предмет купли и открывали дверь. Тотчас же, завив хвост девятым
номером, Ральф выбегал на улицу. Он никогда не ошибался лавками, потому
что все они были запечатлены в его памяти обонятельными, вкусовыми
чувствами. Так же спокойно и серьезно возвращался он домой, окончив
поручение; никто не обижал его. Лавочники ценили в нем деловитую солидную
особу, неистовые уличные мальчишки видели в нем славу и гордость квартала.
Собаки никогда не вызывали его на драку. У этого милого и умного народа, у
собак, есть свои непреложные законы, в числе коих, между прочим,
говорится: "Когда человек работает вместе с тобой, считай это за честь и
помогай ему, насколько хватит твоих сил, а работающей собаке никогда не
мешай".
Рекорд ума и находчивости, поставленный Ральфом, был тем более неожидан
и блестящ, что в то время Шерлок Холмс еще не появлялся в свет, а немцы не
тренировали злых доберман-пинчеров на ловлю преступников.
Тогда позднею весной, на пасху, был устроен харьковской губернаторшей в
ее парке большой благотворительный вечер в пользу недостаточных студентов,
на открытом воздухе с цыганами и артистами, с лотереями и шампанским.
Главной особой, для которой давалось торжество, была кузина губернаторши,
важная придворная статс-дама. И вот, когда воздух потемнел и стала падать
ночь, статс-дама закричала жалобным голосом: "Ах, мое колье! Ах, мое
бриллиантовое колье! Куда, куда оно делось?" Произошла сумятица.
Затормошилась полиция. Длинноусый обер-полицеймейстер сделал страшное
лицо. Взволнованная публика требовала, чтобы все посетители были
подвергнуты обыску. Входы и выходы были заперты. Никакие полицейские меры,
однако, не помогали. Тогда вызвался почтамтский чиновник Балахнин.
- Позвольте, ваше сиятельство, - сказал он огорченной даме, -
позвольте, я пущу по следу вора мою собаку, ирландского сеттера Ральфа.
- Ах, пожалуйста, сделайте милость! Ведь колье это - фамильное
сокровище нашего рода, подаренное царицей Екатериной Великой моему
прапрадеду.
Полиция подтвердила, что собака действительно очень умна и всему городу
известна своим примерным поведением. Дала статс-дама обнюхать Ральфу свое
манто, свое платье, руки и перчатки. Начальство отрядило на помощь Ральфу
двух сыщиков, и они пошли вчетвером.
Ральф сразу понял, что от него ждут... Сначала нырнул в узкий забытый
лаз на краю сада, а потом повел и повел, ни разу не сбившись со следа,
пока не привел в гостиницу Коняхина, где собиралось всяческое ракло. А
войдя в трактир, Ральф прямо остановился перед столом, где бражничал
известный всему Харькову Митька Логунов, опустившийся дворянский сын,
скандалист, мошенник и пройдоха. Сыщики его - цап! - где колье? Не стал
и-отлынивать. Сразу вытащил из-за пазухи. "Эту вещицу, говорит, я на улице
нашел и только что собирался объявить о ней... в участке".
Статс-дама со слезами на глазах горячо благодарила Балахнина.
Предлагала за труды хорошее вознаграждение, но Балахнин вежливо отказался:
- Это не я сделал, а мой друг Ральф. Дайте ему из вашей милой ручки
кусок сахара. Он оче