косыми складками и
становится просторным, когда Леночка выдыхает воздух, то опять
выполняется, становится тесным и так упруго, так полно округлым. А вид
наивных запястий ее девических светлых рук и благоухание распускающегося
тополя преследовали воображение мальчика в классе, в церкви и в карцере.
Все свои тетради и переплеты исчертил Возницын красиво сплетающимися
инициалами Е. и Ю. и вырезывал их ножом на крышке парты посреди
пронзенного и пылающего сердца. Девочка, конечно, своим женским инстинктом
угадывала его безмолвное поклонение, но в ее глазах он был слишком свой,
слишком ежедневный. Для него она внезапно превратилась в какое-то
цветущее, ослепительное, ароматное чудо, а Возницын остался для нее все
тем же вихрястым мальчишкой, с басистым голосом, с мозолистыми и шершавыми
руками, в узеньком мундирчике и широчайших брюках. Она невинно кокетничала
со знакомыми гимназистами и с молодыми поповичами с церковного двора, но,
как кошке, острящей свои коготки, ей доставляло иногда забаву обжечь и
Возницына быстрым, горячим и лукавым взглядом. Но если, забывшись, он
чересчур крепко жал ее руку, она грозилась розовым "пальчиком и говорила
многозначительно:
- Смотрите, Коля, я все маме расскажу.
И Возницын холодел от непритворного ужаса.
Конечно, Коля остался в этот сезон на второй год в шестом классе, и,
конечно, этим же летом он успел влюбиться в старшую из сестер
Синельниковых, с которыми танцевал в Богородске на дачном кругу. Но на
пасху его переполненное любовью сердце узнало момент райского
блаженства...
Пасхальную заутреню он отстоял с Юрловыми в Борисоглебской церкви, где
у Александры Милиевны было даже свое почетное место, с особым ковриком и
складным мягким стулом. Но домой они возвращались почему-то не вместе.
Кажется, Александра Милиевна с Олечкой остались святить куличи и пасхи, а
Леночка, Аркаша и Коля первыми пошли из церкви. Но по дороге Аркаша
внезапно и, должно быть, дипломатически исчез - точно сквозь землю
провалился. Подростки остались вдвоем.
Они шли под руку, быстро и ловко изворачиваясь в толпе, обгоняя
прохожих, легко и в такт ступая молодыми, послушными ногами. Все опьяняло
их в эту прекрасную ночь: радостное пение, множество огней, поцелуи, смех
и движение в церкви, а на улице - это множество необычно бодрствующих
людей, темное теплое небо с большими мигающими весенними звездами, запах
влажной молодой листвы из садов за заборами, эта неожиданная близость и
затерянность на улице, среди толпы, в поздний предутренний час.
Притворяясь перед самим собою, что он делает это нечаянно, Возницын
прижал к себе локоток Леночки. Она ответила чуть заметным пожатием. Он
повторил эту тайную ласку, и она опять отозвалась. Тогда он едва слышно
нащупал в темноте концы ее тонких пальчиков и нежно погладил их, и пальцы
не сопротивлялись, не сердились, не убегали.
Так подошли они к воротам церковного дома. Аркаша оставил для них
калитку открытой. К дому нужно было идти по узким деревянным мосткам,
проложенным, ради грязи, между двумя рядами широких столетних лип. Но
Когда за ними хлопнула затворившаяся калитка, Возницын поймал Леночкину
руку и стал целовать ее пальцы - такие теплые, нежные и живые.
- Леночка, я люблю, люблю вас...
Он обнял ее вокруг талии и в темноте поцеловал куда-то, каж
становится просторным, когда Леночка выдыхает воздух, то опять
выполняется, становится тесным и так упруго, так полно округлым. А вид
наивных запястий ее девических светлых рук и благоухание распускающегося
тополя преследовали воображение мальчика в классе, в церкви и в карцере.
Все свои тетради и переплеты исчертил Возницын красиво сплетающимися
инициалами Е. и Ю. и вырезывал их ножом на крышке парты посреди
пронзенного и пылающего сердца. Девочка, конечно, своим женским инстинктом
угадывала его безмолвное поклонение, но в ее глазах он был слишком свой,
слишком ежедневный. Для него она внезапно превратилась в какое-то
цветущее, ослепительное, ароматное чудо, а Возницын остался для нее все
тем же вихрястым мальчишкой, с басистым голосом, с мозолистыми и шершавыми
руками, в узеньком мундирчике и широчайших брюках. Она невинно кокетничала
со знакомыми гимназистами и с молодыми поповичами с церковного двора, но,
как кошке, острящей свои коготки, ей доставляло иногда забаву обжечь и
Возницына быстрым, горячим и лукавым взглядом. Но если, забывшись, он
чересчур крепко жал ее руку, она грозилась розовым "пальчиком и говорила
многозначительно:
- Смотрите, Коля, я все маме расскажу.
И Возницын холодел от непритворного ужаса.
Конечно, Коля остался в этот сезон на второй год в шестом классе, и,
конечно, этим же летом он успел влюбиться в старшую из сестер
Синельниковых, с которыми танцевал в Богородске на дачном кругу. Но на
пасху его переполненное любовью сердце узнало момент райского
блаженства...
Пасхальную заутреню он отстоял с Юрловыми в Борисоглебской церкви, где
у Александры Милиевны было даже свое почетное место, с особым ковриком и
складным мягким стулом. Но домой они возвращались почему-то не вместе.
Кажется, Александра Милиевна с Олечкой остались святить куличи и пасхи, а
Леночка, Аркаша и Коля первыми пошли из церкви. Но по дороге Аркаша
внезапно и, должно быть, дипломатически исчез - точно сквозь землю
провалился. Подростки остались вдвоем.
Они шли под руку, быстро и ловко изворачиваясь в толпе, обгоняя
прохожих, легко и в такт ступая молодыми, послушными ногами. Все опьяняло
их в эту прекрасную ночь: радостное пение, множество огней, поцелуи, смех
и движение в церкви, а на улице - это множество необычно бодрствующих
людей, темное теплое небо с большими мигающими весенними звездами, запах
влажной молодой листвы из садов за заборами, эта неожиданная близость и
затерянность на улице, среди толпы, в поздний предутренний час.
Притворяясь перед самим собою, что он делает это нечаянно, Возницын
прижал к себе локоток Леночки. Она ответила чуть заметным пожатием. Он
повторил эту тайную ласку, и она опять отозвалась. Тогда он едва слышно
нащупал в темноте концы ее тонких пальчиков и нежно погладил их, и пальцы
не сопротивлялись, не сердились, не убегали.
Так подошли они к воротам церковного дома. Аркаша оставил для них
калитку открытой. К дому нужно было идти по узким деревянным мосткам,
проложенным, ради грязи, между двумя рядами широких столетних лип. Но
Когда за ними хлопнула затворившаяся калитка, Возницын поймал Леночкину
руку и стал целовать ее пальцы - такие теплые, нежные и живые.
- Леночка, я люблю, люблю вас...
Он обнял ее вокруг талии и в темноте поцеловал куда-то, каж