его маленькая дьяконица и, плача и
дергая его за рукав рясы, залепетала:
- Что же ты это наделал, дурак окаянный!.. Наглотался с утра водки,
нечестивый пьяница. Ведь еще счастье будет, если тебя только в монастырь
упекут, нужники чистить, бугай ты черкасский. Сколько мне порогов обить
теперь из-за тебя, ирода, придется. Убоище глупое! Заел мою жизнь!
- Все равно, - прошипел, глядя в землю, дьякон. - Пойду кирпичи
грузить, в стрелочники пойду, в катали, в дворники, а сан все равно сложу
с себя. Завтра же. Не хочу больше. Не желаю. Душа не терпит. Верую
истинно, по символу веры, во Христа и в апостольскую церковь. Но злобы не
приемлю. "Все бог сделал на радость человеку", - вдруг произнес он
знакомые прекрасные слова.
- Дурак ты! Верзило! - закричала дьяконица. - Скажите - на радость! Я
тебя в сумасшедший дом засажу, порадуешься там!.. Я пойду к губернатору,
до самого царя дойду... Допился до белой горячки, бревно дубовое.
Тогда отец Олимпий остановился, повернулся к ней и, расширяя большие
воловьи гневные глаза, произнес тяжело и сурово:
- Ну?!
И дьяконица впервые робко замолкла, отошла от мужа, закрыла лицо
носовым платком и заплакала.
А он пошел дальше, необъятно огромный, черный и величественный, как
монумент.
1913
Александр Куприн.
Белый пудель
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
1
Узкими горными тропинками, от одного дачного поселка до другого,
пробиралась вдоль южного берега Крыма маленькая бродячая труппа. Впереди
обыкновенно бежал, свесив набок длинный розовый язык, белый пудель Арто,
остриженный наподобие льва. У перекрестков он останавливался и, махая
хвостом, вопросительно оглядывался назад. По каким-то ему одному известным
признакам он всегда безошибочно узнавал дорогу и, весело болтая мохнатыми
ушами, кидался галопом вперед. За собакой шел двенадцатилетний мальчик
Сергей, который держал под левым локтем свернутый ковер для акробатических
упражнений, а в правой нес тесную и грязную клетку со щеглом, обученным
вытаскивать из ящика разноцветные бумажки с предсказаниями на будущую
жизнь. Наконец сзади плелся старший член труппы - дедушка Мартын Лодыжкин,
с шарманкой на скрюченной спине.
Шарманка была старинная, страдавшая хрипотой, кашлем и перенесшая на
своем веку не один десяток починок. Играла она две вещи: унылый немецкий
вальс Лаунера и галоп из "Путешествий в Китай" - обе бывшие в моде лет
тридцать - сорок тому назад, по теперь всеми позабытые. Кроме того, были в
шарманке две предательские трубы. У одной - дискантовой - пропал голос;
она совсем не играла, и поэтому, когда до нее доходила очередь, то вся
музыка начинала как бы заикаться, прихрамывать и спотыкаться. У другой
трубы, издававшей низкий звук, не сразу закрывался клапан: раз загудев,
она тянула одну и ту же басовую ноту, заглушая и сбивая все другие звуки,
до тех пор пока ей вдруг не приходило желание замолчать. Дедушка сам
сознавал эти недостатки своей машины и иногда замечал шутливо, но с
оттенком тайной грусти:
- Что поделаешь?.. Древний орган... простудный... Заиграешь - дачник
дергая его за рукав рясы, залепетала:
- Что же ты это наделал, дурак окаянный!.. Наглотался с утра водки,
нечестивый пьяница. Ведь еще счастье будет, если тебя только в монастырь
упекут, нужники чистить, бугай ты черкасский. Сколько мне порогов обить
теперь из-за тебя, ирода, придется. Убоище глупое! Заел мою жизнь!
- Все равно, - прошипел, глядя в землю, дьякон. - Пойду кирпичи
грузить, в стрелочники пойду, в катали, в дворники, а сан все равно сложу
с себя. Завтра же. Не хочу больше. Не желаю. Душа не терпит. Верую
истинно, по символу веры, во Христа и в апостольскую церковь. Но злобы не
приемлю. "Все бог сделал на радость человеку", - вдруг произнес он
знакомые прекрасные слова.
- Дурак ты! Верзило! - закричала дьяконица. - Скажите - на радость! Я
тебя в сумасшедший дом засажу, порадуешься там!.. Я пойду к губернатору,
до самого царя дойду... Допился до белой горячки, бревно дубовое.
Тогда отец Олимпий остановился, повернулся к ней и, расширяя большие
воловьи гневные глаза, произнес тяжело и сурово:
- Ну?!
И дьяконица впервые робко замолкла, отошла от мужа, закрыла лицо
носовым платком и заплакала.
А он пошел дальше, необъятно огромный, черный и величественный, как
монумент.
1913
Александр Куприн.
Белый пудель
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
1
Узкими горными тропинками, от одного дачного поселка до другого,
пробиралась вдоль южного берега Крыма маленькая бродячая труппа. Впереди
обыкновенно бежал, свесив набок длинный розовый язык, белый пудель Арто,
остриженный наподобие льва. У перекрестков он останавливался и, махая
хвостом, вопросительно оглядывался назад. По каким-то ему одному известным
признакам он всегда безошибочно узнавал дорогу и, весело болтая мохнатыми
ушами, кидался галопом вперед. За собакой шел двенадцатилетний мальчик
Сергей, который держал под левым локтем свернутый ковер для акробатических
упражнений, а в правой нес тесную и грязную клетку со щеглом, обученным
вытаскивать из ящика разноцветные бумажки с предсказаниями на будущую
жизнь. Наконец сзади плелся старший член труппы - дедушка Мартын Лодыжкин,
с шарманкой на скрюченной спине.
Шарманка была старинная, страдавшая хрипотой, кашлем и перенесшая на
своем веку не один десяток починок. Играла она две вещи: унылый немецкий
вальс Лаунера и галоп из "Путешествий в Китай" - обе бывшие в моде лет
тридцать - сорок тому назад, по теперь всеми позабытые. Кроме того, были в
шарманке две предательские трубы. У одной - дискантовой - пропал голос;
она совсем не играла, и поэтому, когда до нее доходила очередь, то вся
музыка начинала как бы заикаться, прихрамывать и спотыкаться. У другой
трубы, издававшей низкий звук, не сразу закрывался клапан: раз загудев,
она тянула одну и ту же басовую ноту, заглушая и сбивая все другие звуки,
до тех пор пока ей вдруг не приходило желание замолчать. Дедушка сам
сознавал эти недостатки своей машины и иногда замечал шутливо, но с
оттенком тайной грусти:
- Что поделаешь?.. Древний орган... простудный... Заиграешь - дачник