махерский
подмастерье, отрясая простыню.
-- Да!--ответил я гордо. -- Получи!
118
IW
По дороге к городскому саду я размышлял: "Нет худа без добра. Они сразу
увидят во мне старого, опытного воробья. В таких маленьких летних театриках
каждый лишний человек полезен. Буду на первый раз скромен... рублей
пятьдесят... ну, сорок в месяц. Будущее покажет... Попрошу аванс... рублей в
двадцать... нет, это много... рублей в десять... Первым делом пошлю
потрясающую телеграмму... пятью пять -- двадцать пять, да ноль -- два с
полтиной, да пятнадцать за подачу -- два рубля шестьдесят пять... На
остальные как-нибудь продержусь, пока'не приедет Илья... Если они захотят
испытать меня... ну что ж... я им произнесу что-нибудь... вот хотя бы
монолог Пи" мена".
И я начал вслух, вполголоса, торжественным утробным тоном:
Еще одно-о после-еднее сказа-анье.
Прохожий отскочил от меня в испуге. Я сконфузился и крякнул. Но я уже
подходил к городскому саду. Там играл военный оркестр, по дорожкам, шаркая
ногами, ходили тоненькие местные барышни в розовом и голубом, без шляпок, а
за ними увивались с непринужденным смехом, заложив руку за борт кителя, с
белыми фуражками набекрень, местные писцы, телеграфисты и акцизники.
Ворота были открыты настежь. Я вошел. Кто-то пригласил меня получить из
кассы билет, но я спросил небрежно: где здесь распорядитель, господин
Валерья-нов? Мне тотчас же указали на двух бритых молодых господ, сидевших
неподалеку от входа на скамейке. Я подошел и остановился в двух шагах.
Они не замечали меня, занятые разговором, но я успел рассмотреть их:
один, в легкой панаме и в светлом фланелевом костюме с синими полосками,
имел притворно-благородный вид и гордый профиль первого любовника и слегка
поигрывал тросточкой; другой, в серенькой одежде, был необыкновенно
длинноног и длиннорук, ноги у него как будто бы начинались от:
119
середины груди, и руки, вероятно, висели ниже колен, -- благодаря
этому, сидя, он представлял собою причудливую ломаную линию, которую,
впрочем, легко изобразить при помощи складного аршина. Голова у него была
очень мала, лицо в веснушках и живые черные глаза.
Я скромно откашлялся. Они оба повернулись ко мне.
-- Могу я видеть господина Валерьянова? -- спросил я ласково.
-- Это я, -- ответил рябой, -- что вам угодно?
-- Видите ли, я хотел... -- у меня что-то запершило в горле,--я хотел
предложить вам мои услуги в качестве... в качестве, там, второго комика,
или... вот... третьего простака... Также и характерные...
Первый любовник встал и удалился, насвистывая и помахивая тросточкой.
-- А вы где раньше служили? -- спросил господин Валерьянов.
Я только один раз был на сцене, когда играл Ма-карку в любительском
спектакле, но я судорожно напряг воображение и ответил:
-- Собственно, ни в одной солидной антрепризе, как, например, ваша, я
до сих пор не служил... Но мне приходилось играть в маленьких труппах в
Юго-Западном крае... Они так же быстро распадались, как и создавались...
например, Маринич... Соколовский... и еще там другие...
-- Слушайте, а вы не пьете? -- вдруг огорошил меня господин Валерьянов.
-- Нет, -- ответил я без пинки. -- Иногда перед обедом или в компании,
но созсем умеренно.
Господин Валерьянов поглядел, щуря свои черные глаза на песок,
подмастерье, отрясая простыню.
-- Да!--ответил я гордо. -- Получи!
118
IW
По дороге к городскому саду я размышлял: "Нет худа без добра. Они сразу
увидят во мне старого, опытного воробья. В таких маленьких летних театриках
каждый лишний человек полезен. Буду на первый раз скромен... рублей
пятьдесят... ну, сорок в месяц. Будущее покажет... Попрошу аванс... рублей в
двадцать... нет, это много... рублей в десять... Первым делом пошлю
потрясающую телеграмму... пятью пять -- двадцать пять, да ноль -- два с
полтиной, да пятнадцать за подачу -- два рубля шестьдесят пять... На
остальные как-нибудь продержусь, пока'не приедет Илья... Если они захотят
испытать меня... ну что ж... я им произнесу что-нибудь... вот хотя бы
монолог Пи" мена".
И я начал вслух, вполголоса, торжественным утробным тоном:
Еще одно-о после-еднее сказа-анье.
Прохожий отскочил от меня в испуге. Я сконфузился и крякнул. Но я уже
подходил к городскому саду. Там играл военный оркестр, по дорожкам, шаркая
ногами, ходили тоненькие местные барышни в розовом и голубом, без шляпок, а
за ними увивались с непринужденным смехом, заложив руку за борт кителя, с
белыми фуражками набекрень, местные писцы, телеграфисты и акцизники.
Ворота были открыты настежь. Я вошел. Кто-то пригласил меня получить из
кассы билет, но я спросил небрежно: где здесь распорядитель, господин
Валерья-нов? Мне тотчас же указали на двух бритых молодых господ, сидевших
неподалеку от входа на скамейке. Я подошел и остановился в двух шагах.
Они не замечали меня, занятые разговором, но я успел рассмотреть их:
один, в легкой панаме и в светлом фланелевом костюме с синими полосками,
имел притворно-благородный вид и гордый профиль первого любовника и слегка
поигрывал тросточкой; другой, в серенькой одежде, был необыкновенно
длинноног и длиннорук, ноги у него как будто бы начинались от:
119
середины груди, и руки, вероятно, висели ниже колен, -- благодаря
этому, сидя, он представлял собою причудливую ломаную линию, которую,
впрочем, легко изобразить при помощи складного аршина. Голова у него была
очень мала, лицо в веснушках и живые черные глаза.
Я скромно откашлялся. Они оба повернулись ко мне.
-- Могу я видеть господина Валерьянова? -- спросил я ласково.
-- Это я, -- ответил рябой, -- что вам угодно?
-- Видите ли, я хотел... -- у меня что-то запершило в горле,--я хотел
предложить вам мои услуги в качестве... в качестве, там, второго комика,
или... вот... третьего простака... Также и характерные...
Первый любовник встал и удалился, насвистывая и помахивая тросточкой.
-- А вы где раньше служили? -- спросил господин Валерьянов.
Я только один раз был на сцене, когда играл Ма-карку в любительском
спектакле, но я судорожно напряг воображение и ответил:
-- Собственно, ни в одной солидной антрепризе, как, например, ваша, я
до сих пор не служил... Но мне приходилось играть в маленьких труппах в
Юго-Западном крае... Они так же быстро распадались, как и создавались...
например, Маринич... Соколовский... и еще там другие...
-- Слушайте, а вы не пьете? -- вдруг огорошил меня господин Валерьянов.
-- Нет, -- ответил я без пинки. -- Иногда перед обедом или в компании,
но созсем умеренно.
Господин Валерьянов поглядел, щуря свои черные глаза на песок,