родком. Он завыл, завер-: телся, как
волчок, и из носу у него хлынула черная кровь.
Я вышел.
29 и ю н я. -- Отчего я сегодня не видел целый день мистера де Мон де
Рика? -- вдруг спросил лорд Чальсбери.
-- Кажется, ему нездоровится, -- ответил я, внимательно глядя в землю.
Мы сидели с ним на северном склоне вулкана. Было девять часов вечера,
луна еще не исходила. Около нас стояли два негра носильщика и мой
таинственный помощник Петр. На спокойной темной синеве неба едва рисовались
тонкие линии электрических проводов, установленных нами за сегодняшний день.
А на большом возвышении, сооруженном из камня, покоился приемник No 6,
прочно укрепленный среди базальтовых глыб и готовый каждую секунду привести
в движение затворы.
-- Приготовьте шнур, -- приказал лорд Чальсбери, -- прокатите катушку
вниз, я слишком устал и взволнован, поддержите меня, помогите мне
спуститься. Вот здесь как будто хорошо. И мы не рискуем ослепнуть.
Подумайте, дорогой Диббль, подумайте, милый мой мальчик, сейчас мы с вами,
во имя славы и радости будущего человечества, озарим весь мир солнечным
светом, сгущенным в газ. АПо! Зажгите стопин.
Быстро побежала вверх огненная змея пороховой нитки и скрылась вверху
над нами, за краем глубокого уступа, под которым мы сидели. Мой напряженный
слух уловил мгновенное щелканье соединившихся контактов и пронзительный визг
моторов. По нашим расчетам, солнечный газ должен был выходить из кювета,
611
рядом последовательных взрывов, приблизительно около шести тысяч в
секунду. И в тот же момент над нами взошло ослепительное солнце, навстречу
которому зашелестели внизу деревья, зарозовели облака, засверкали дальние
крыши и окна домов города Квито и громким криком разразились наши домашние
петухи в поселке.
А когда свет так же мгновенно погас, как и загорелся, учитель щелкнул
секундомером, посветил на него карманным электрическим фонариком и сказал:
-- Время горения одна минута одиннадцать секунд. Это настоящая победа,
мистер Диббль. Ручаюсь вам, что через год мы наполним громадные резервуары
жидким и густым, как ртуть, золотым солнцем и заставим его светить нам,
греть нас и еще приводить в движение все наши машины.
А когда мы вернулись около полуночи домой, то мы узнали, что за наше
отсутствие леди Чальсбери и мистер де 'Мон де Рик еще засветло, тотчас же
после нашего ухода, пошли как будто для прогулки, а потом на заранее
оседланных мулах спустились вниз, в Квито.
Лорд Чальсбери и тут остался верен себе. Он ска
зал без. горечи, но с печалью и страданием: ^
-- Ах, зачем они не сказали мне об этом? Зачем ложь? Разве я не видел,
что они любят друг друга? Я не стал бы им мешать.
Тут кончаются мои записки, впрочем, так попорченные водою, что-я
восстановил их лишь с большим трудом и не совсем ручаюсь за их точность. Да
и в дальнейшем я не ручаюсь за свою память. Ведь это и всегда так бывает:
чем ближе к развязке, тем путаннее воспоминания.
Около двадцати пяти дней мы напряженно работали в лаборатории, наполняя
все новые и новые кюветы золотым солнечным газом. За это время мы успели
придумать остроумные регуляторы к нашим солнцепри-емникам. Мы снабдили
каждый из них часовым механизмом и таким же простым указателем времени, как
612
у будильника. Перемещая известным образом указател
волчок, и из носу у него хлынула черная кровь.
Я вышел.
29 и ю н я. -- Отчего я сегодня не видел целый день мистера де Мон де
Рика? -- вдруг спросил лорд Чальсбери.
-- Кажется, ему нездоровится, -- ответил я, внимательно глядя в землю.
Мы сидели с ним на северном склоне вулкана. Было девять часов вечера,
луна еще не исходила. Около нас стояли два негра носильщика и мой
таинственный помощник Петр. На спокойной темной синеве неба едва рисовались
тонкие линии электрических проводов, установленных нами за сегодняшний день.
А на большом возвышении, сооруженном из камня, покоился приемник No 6,
прочно укрепленный среди базальтовых глыб и готовый каждую секунду привести
в движение затворы.
-- Приготовьте шнур, -- приказал лорд Чальсбери, -- прокатите катушку
вниз, я слишком устал и взволнован, поддержите меня, помогите мне
спуститься. Вот здесь как будто хорошо. И мы не рискуем ослепнуть.
Подумайте, дорогой Диббль, подумайте, милый мой мальчик, сейчас мы с вами,
во имя славы и радости будущего человечества, озарим весь мир солнечным
светом, сгущенным в газ. АПо! Зажгите стопин.
Быстро побежала вверх огненная змея пороховой нитки и скрылась вверху
над нами, за краем глубокого уступа, под которым мы сидели. Мой напряженный
слух уловил мгновенное щелканье соединившихся контактов и пронзительный визг
моторов. По нашим расчетам, солнечный газ должен был выходить из кювета,
611
рядом последовательных взрывов, приблизительно около шести тысяч в
секунду. И в тот же момент над нами взошло ослепительное солнце, навстречу
которому зашелестели внизу деревья, зарозовели облака, засверкали дальние
крыши и окна домов города Квито и громким криком разразились наши домашние
петухи в поселке.
А когда свет так же мгновенно погас, как и загорелся, учитель щелкнул
секундомером, посветил на него карманным электрическим фонариком и сказал:
-- Время горения одна минута одиннадцать секунд. Это настоящая победа,
мистер Диббль. Ручаюсь вам, что через год мы наполним громадные резервуары
жидким и густым, как ртуть, золотым солнцем и заставим его светить нам,
греть нас и еще приводить в движение все наши машины.
А когда мы вернулись около полуночи домой, то мы узнали, что за наше
отсутствие леди Чальсбери и мистер де 'Мон де Рик еще засветло, тотчас же
после нашего ухода, пошли как будто для прогулки, а потом на заранее
оседланных мулах спустились вниз, в Квито.
Лорд Чальсбери и тут остался верен себе. Он ска
зал без. горечи, но с печалью и страданием: ^
-- Ах, зачем они не сказали мне об этом? Зачем ложь? Разве я не видел,
что они любят друг друга? Я не стал бы им мешать.
Тут кончаются мои записки, впрочем, так попорченные водою, что-я
восстановил их лишь с большим трудом и не совсем ручаюсь за их точность. Да
и в дальнейшем я не ручаюсь за свою память. Ведь это и всегда так бывает:
чем ближе к развязке, тем путаннее воспоминания.
Около двадцати пяти дней мы напряженно работали в лаборатории, наполняя
все новые и новые кюветы золотым солнечным газом. За это время мы успели
придумать остроумные регуляторы к нашим солнцепри-емникам. Мы снабдили
каждый из них часовым механизмом и таким же простым указателем времени, как
612
у будильника. Перемещая известным образом указател