найденному мною способу фунты,
пуды алмазов, сплавим их в чечевицы нужной нам кривизны и вставим в наши
свето-проводные трубы!.. Может быть, я не доживу до того времени, когда люди
сожмут солнечные лучи до жидкого востояния, но я верю и чувствую, что сгущу
их до плотности газа. Мне бы только увидеть, что стрелка электрических часов
подвинулась хоть на один миллиметр влево, -- и я буду безмерно счастлив.
Однако время бежит. Пойдем завтракать, а перед обедом займемся
установкой новых алмазных чечевиц. С завтрашнего дня начнем втягиваться в
работу. Одну неделю вы будете при мне в качестве обыкновенного рабочего, в
качестве простого, послушного исполнителя.
600
Через неделю мы поменяемся ролями. На третью неделю я вам дам
помощника, которого вы при мне научите всем приемам с аппаратами. Потом я
представлю вам полную свободу. Я верю вам, -- сказал он живо, с
очаровательной, прелестной улыбкой и протянул мне руку.
. Мне очень памятен остался вечер этого дня и обед у лорда Чальсбери.
Леди была в красном шелковом платье, и ее красный рот на бледном, немного
усталом лице рдел, как пурпуровый цветок, как раскаленный уголь. Де ZvloH де
Рик, с которым я впервые за этот день увиделся за столом, был свеж, красив и
изящен, как никогда ни прежде, ни потом, между тем как я чувствовал себя
утомленным и переполненным сверху донизу наплывом нынешних впечатлений. Я
подумал было сначала, что ему выпала на сегодня привычная, нетрудная,
наблюдательная работа. Но, однако, не я, а леди Чальсбери первая обратила
внимание на то, что левая рука электротехника перевязана выше кисти марлевым
бинтом. Де Мои де Рик очень скромно рассказал о том, как сполз с вала
слишком слабо натянутый приводный ремень и как, падая, он оцарапал руку с
наружной стороны. Вообще он в этот вечер владел разговором, но владел очень
мило, с большой тактичностью. Он рассказывал о своих путешествиях в
Абиссинию, где разыскивал золото в горных долинах на границе Сахары, об
охоте на львов, о последних Ипсомских скачках, о лисьих охотах на севере
Англии, о вошедшем тогда в моду писателе Оскаре Уайльде, с которым он был
лично знаком. У него в разговоре была одна удивительная и, вероятно, слишком
редкая черта, какой я, кажется, не встречал никогда у других. Рассказывая,
он был чрезвычайно эпичен: он никогда не говорил ни о себе, ни от себя. Но
каким-то загадочным путем его личность, оставаясь на заднем плане, все время
освещалась то нежными, то героическими полутонами.
Теперь он глядел на леди Чальсбери гораздо реже, чем она на него. Он
лишь изредка скользил по ней
601
т
ласково-томными, из-под длинных спущенных ресниц, глазами. Но она почти
не отрывала от него своих темных серьезно-загадочных глаз. Ее взгляд следил
за движением его рук и головы, за его ртом и глазами. Странно! Она в этот
вечер напомнила мне детскую игру: в чаше с водой плавает жестяная рыбка или.
уточка с железом во рту и безвольно, покорно тянется за магнитной палочкой,
влекущей ее издали. Часто я с тревожным вниманием следил за выражением лица
хозяина. Но он был безмятежно весел и спокоен.
После обеда, когда де Мои де Рик отпросился курить, леди Чальсбери сама
первая предложила ему сыграть партию на бильярде. Они ушли, а мы с хозяином
перебрались в кабинет.
-- Давайте сыграем в шахматы, -- сказал он. -- Вы играет
пуды алмазов, сплавим их в чечевицы нужной нам кривизны и вставим в наши
свето-проводные трубы!.. Может быть, я не доживу до того времени, когда люди
сожмут солнечные лучи до жидкого востояния, но я верю и чувствую, что сгущу
их до плотности газа. Мне бы только увидеть, что стрелка электрических часов
подвинулась хоть на один миллиметр влево, -- и я буду безмерно счастлив.
Однако время бежит. Пойдем завтракать, а перед обедом займемся
установкой новых алмазных чечевиц. С завтрашнего дня начнем втягиваться в
работу. Одну неделю вы будете при мне в качестве обыкновенного рабочего, в
качестве простого, послушного исполнителя.
600
Через неделю мы поменяемся ролями. На третью неделю я вам дам
помощника, которого вы при мне научите всем приемам с аппаратами. Потом я
представлю вам полную свободу. Я верю вам, -- сказал он живо, с
очаровательной, прелестной улыбкой и протянул мне руку.
. Мне очень памятен остался вечер этого дня и обед у лорда Чальсбери.
Леди была в красном шелковом платье, и ее красный рот на бледном, немного
усталом лице рдел, как пурпуровый цветок, как раскаленный уголь. Де ZvloH де
Рик, с которым я впервые за этот день увиделся за столом, был свеж, красив и
изящен, как никогда ни прежде, ни потом, между тем как я чувствовал себя
утомленным и переполненным сверху донизу наплывом нынешних впечатлений. Я
подумал было сначала, что ему выпала на сегодня привычная, нетрудная,
наблюдательная работа. Но, однако, не я, а леди Чальсбери первая обратила
внимание на то, что левая рука электротехника перевязана выше кисти марлевым
бинтом. Де Мои де Рик очень скромно рассказал о том, как сполз с вала
слишком слабо натянутый приводный ремень и как, падая, он оцарапал руку с
наружной стороны. Вообще он в этот вечер владел разговором, но владел очень
мило, с большой тактичностью. Он рассказывал о своих путешествиях в
Абиссинию, где разыскивал золото в горных долинах на границе Сахары, об
охоте на львов, о последних Ипсомских скачках, о лисьих охотах на севере
Англии, о вошедшем тогда в моду писателе Оскаре Уайльде, с которым он был
лично знаком. У него в разговоре была одна удивительная и, вероятно, слишком
редкая черта, какой я, кажется, не встречал никогда у других. Рассказывая,
он был чрезвычайно эпичен: он никогда не говорил ни о себе, ни от себя. Но
каким-то загадочным путем его личность, оставаясь на заднем плане, все время
освещалась то нежными, то героическими полутонами.
Теперь он глядел на леди Чальсбери гораздо реже, чем она на него. Он
лишь изредка скользил по ней
601
т
ласково-томными, из-под длинных спущенных ресниц, глазами. Но она почти
не отрывала от него своих темных серьезно-загадочных глаз. Ее взгляд следил
за движением его рук и головы, за его ртом и глазами. Странно! Она в этот
вечер напомнила мне детскую игру: в чаше с водой плавает жестяная рыбка или.
уточка с железом во рту и безвольно, покорно тянется за магнитной палочкой,
влекущей ее издали. Часто я с тревожным вниманием следил за выражением лица
хозяина. Но он был безмятежно весел и спокоен.
После обеда, когда де Мои де Рик отпросился курить, леди Чальсбери сама
первая предложила ему сыграть партию на бильярде. Они ушли, а мы с хозяином
перебрались в кабинет.
-- Давайте сыграем в шахматы, -- сказал он. -- Вы играет