ошел было на место.
-- Яша! -- веско и многозначительно произнес джентльмен в песочном
костюме. -- Я-ша! -- повторил. он строго.
Яша остановился. Он был спиной к адвокату, но, должно быть, о чем-то
красноречиво упрашивал глазами своего представителя, потому что тот хмурил
брови и отрицательно тряс головой.
-- Яша! -- в третий раз с выражением угрозы произнес он.
-- Эх! -- крякнул досадливо молодой вор и'нехотя повернулся опять лицом
к адвокату. -- А где же ваши часики-то, господин? -- произнес он тонким
голосом.
-- Ах! -- схватился караим.
-- Вот видите, теперь -- ах! -- продолжал Яша укоризненно. -- Вы все
время на мою правую ручку любовались, а я тем временем ваши часики левой
ручкой соперировал-с. Вот именно этими двумя пальчиками. Из-под кашны-с. Для
того и кашну носим. А как у вас чепка нестоящая, шнурок, должно быть, на
память от какой мамзели, а часики золотые, то я чепку вам оставил в знак
предмета памяти. Получайте-с, -- прибавил он со вздохом, протягивая часы.
-- Однако ловко! -- сказал смущенный адвокат. -- Я и не заметил.
" i
90
_ Тем торгуем, -- заметил Яша с гордостью. Он развязно возвратился к
своим товарищам. Оратор между тем отпил из стакана и продолжал:
-- Теперь, милостивые государи, следующий из наших сотрудников покажет
вам несколько обыкновенных карточных вольтов, которые в ходу на ярмарках, на
пароходах и на железных дорогах. С помощью трех карт, например, дамы, туза и
шестерки, он весьма удобно... Впрочем, может быть, .господа, вас утомили эти
опыты?
-- Нет, все это крайне интересно, -- любезно ответил председатель. -- Я
бы хотел только спросить, -- если, конечно,--мой вопрос не покажется вам
нескромным, -- ваша специальность?
-- Моя... гм... нет, отчего же нескромность?.. Я работаю в больших
брильянтовых магазинах, а другое мое занятие -- банки, -- со скромной
улыбкой ответил оратор. -- Нет, вы не думайте, что мое ремесло легче других.
Достаточно того, что я знаю четыре европейских языка: немецкий, французский,
английский и итальянский, не считая, понятно, польского, малорусского и
еврейского. Так как же, господин председатель, производить ли дальнейшую
демонстрацию?
Председатель взглянул на часы.
-- К сожалению, у нас слишком мало времени,-- сказал он. -- Не перейти
ли нам лучше к самой сути вашего дела? Тем более что опыты, которых мы были
только что свидетелями, в достаточной мере убеждают нас в ловкости ваших
почтенных сочленов. Не правда ли, Исаак Абрамович?
-- О да, совершенно! -- подтвердил с готовностью адвокат-караим...
-- И прекрасно, -- любезно согласился джентльмен в песочном костюме. --
Графчик, -- обратился он к курчавому блондину, похожему на маркера в
праздник, -- спрячьте вашу машинку, она не нужна больше. Мне осталось,
господа, всего несколько слов. Теперь, когда вы удостоверились в том, что
наше искусство хотя и не пользуется просвещенным покровительством
высокопоставленных особ, но оно все-таки -- искусство; когда вы, может быть,
согласились со мною, что это
91
искусство требует многих личных качеств, кроме постоянного труда,
опасностей и неприятных недоразумений, -- вы, надеюсь, поверите также, что к
нашему искусству можно пристраститься и -- как это ни странно с первого
взгляда -- любить и уважать его. Теперь представьте себе,
-- Яша! -- веско и многозначительно произнес джентльмен в песочном
костюме. -- Я-ша! -- повторил. он строго.
Яша остановился. Он был спиной к адвокату, но, должно быть, о чем-то
красноречиво упрашивал глазами своего представителя, потому что тот хмурил
брови и отрицательно тряс головой.
-- Яша! -- в третий раз с выражением угрозы произнес он.
-- Эх! -- крякнул досадливо молодой вор и'нехотя повернулся опять лицом
к адвокату. -- А где же ваши часики-то, господин? -- произнес он тонким
голосом.
-- Ах! -- схватился караим.
-- Вот видите, теперь -- ах! -- продолжал Яша укоризненно. -- Вы все
время на мою правую ручку любовались, а я тем временем ваши часики левой
ручкой соперировал-с. Вот именно этими двумя пальчиками. Из-под кашны-с. Для
того и кашну носим. А как у вас чепка нестоящая, шнурок, должно быть, на
память от какой мамзели, а часики золотые, то я чепку вам оставил в знак
предмета памяти. Получайте-с, -- прибавил он со вздохом, протягивая часы.
-- Однако ловко! -- сказал смущенный адвокат. -- Я и не заметил.
" i
90
_ Тем торгуем, -- заметил Яша с гордостью. Он развязно возвратился к
своим товарищам. Оратор между тем отпил из стакана и продолжал:
-- Теперь, милостивые государи, следующий из наших сотрудников покажет
вам несколько обыкновенных карточных вольтов, которые в ходу на ярмарках, на
пароходах и на железных дорогах. С помощью трех карт, например, дамы, туза и
шестерки, он весьма удобно... Впрочем, может быть, .господа, вас утомили эти
опыты?
-- Нет, все это крайне интересно, -- любезно ответил председатель. -- Я
бы хотел только спросить, -- если, конечно,--мой вопрос не покажется вам
нескромным, -- ваша специальность?
-- Моя... гм... нет, отчего же нескромность?.. Я работаю в больших
брильянтовых магазинах, а другое мое занятие -- банки, -- со скромной
улыбкой ответил оратор. -- Нет, вы не думайте, что мое ремесло легче других.
Достаточно того, что я знаю четыре европейских языка: немецкий, французский,
английский и итальянский, не считая, понятно, польского, малорусского и
еврейского. Так как же, господин председатель, производить ли дальнейшую
демонстрацию?
Председатель взглянул на часы.
-- К сожалению, у нас слишком мало времени,-- сказал он. -- Не перейти
ли нам лучше к самой сути вашего дела? Тем более что опыты, которых мы были
только что свидетелями, в достаточной мере убеждают нас в ловкости ваших
почтенных сочленов. Не правда ли, Исаак Абрамович?
-- О да, совершенно! -- подтвердил с готовностью адвокат-караим...
-- И прекрасно, -- любезно согласился джентльмен в песочном костюме. --
Графчик, -- обратился он к курчавому блондину, похожему на маркера в
праздник, -- спрячьте вашу машинку, она не нужна больше. Мне осталось,
господа, всего несколько слов. Теперь, когда вы удостоверились в том, что
наше искусство хотя и не пользуется просвещенным покровительством
высокопоставленных особ, но оно все-таки -- искусство; когда вы, может быть,
согласились со мною, что это
91
искусство требует многих личных качеств, кроме постоянного труда,
опасностей и неприятных недоразумений, -- вы, надеюсь, поверите также, что к
нашему искусству можно пристраститься и -- как это ни странно с первого
взгляда -- любить и уважать его. Теперь представьте себе,