нил, что еще есть старуха
на кухне; ему будто послышалось, что девочку посылали в лавку. Потом
пылесос отсопел и был выключен, где-то стукнули оконные рамы, уличный
шум замолк. Выждав еще с минуту, он встал и, вполголоса напевая, с
бегающими глазами, стал обходить притихшую квартиру. Нет, никуда не
послали - стояла у окна в своей комнате и смотрела на улицу, приложив
ладони к стеклу; оглянулась и быстро сказала, тряхнув волосами и уже
опять принимаясь наблюдать: "Смотрите: столкновение!" Он подступал,
подступал, затылком чувствуя, что дверь сама затворилась, подступал к ее
гибко вдавленной спине, к сборкам у талии, к ромбовидным клеткам уже за
сажень ощутимой материи, к плотным голубым жилкам над уровнем получулок,
к лоснящейся от бокового света белизне шеи около коричневых кудрей,
которыми она опять сильно тряхнула: семь восьмых привычки, осьмушка
кокетства. "Ага, столкновение, злоключение..." - бормотал он, как бы
глядя в пустое окно поверх ее темени, но лишь видя перхотинки в шелку
завоя. "Красный виноват!" - воскликнула она убежденно. "Ага, красный...
подайте сюда красного..." - продолжал он бессвязно, и, стоя за ней,
обмирая, скрадывая последний дюйм тающего расстояния, он взял ее сзади
за руки и принялся их бессмысленно раздвигать, подтягивать, и она только
чуть вертела косточкой правой кисти, машинально стремясь пальцем указать
ему на виноватого. "Постой, - сказал он хрипло, - придвинь локти к
бокам, посмотрим, могу ли, могу ли тебя приподнять". В это время
стукнуло в прихожей, раздался зловещий макинтошный шорох, и он с
неловкой внезапностью отошел от нее, засовывая руки в карманы,
покашливая, рыча, начиная громко говорить - "...наконец-то! Мы тут
голодаем..." - и когда садились за стол, у него все еще ныла
неудовлетворенная тоскливая слабость в икрах.
После обеда пришло несколько кофейниц - и под вечер, когда гости
схлынули, а приятельница деликатно ушла в кинематограф, хозяйка в
изнеможении вытянулась на кушетке.
"Уходите, друг мой, домой, - проговорила она, не поднимая век. - У
вас, должно быть, дела, ничего, верно, не уложено, а я хочу лечь, иначе
завтра ни на что не буду годиться".
Он клюнул ее в холодный, как творог, лоб, коротким мычанием
симулируя нежность, и затем сказал:
"Между прочим... я все думаю: жалко девчонку! Предлагаю все-таки
оставить ее тут - что ей, в самом деле, продолжать обретаться у чужих -
ведь это даже нелепо - теперь-то, когда снова образовалась семья.
Подумайте-ка хорошенько, дорогая".
"И все-таки я отправлю ее завтра", - протянула она слабым голосом,
не раскрывая глаз.
"Но поймите, - продолжил он тише - ибо ужинавшая на кухне девочка,
кажется, кончила и где-то теплилась поблизости, - поймите, что я хочу
сказать: отлично - мы им все заплатили и даже переплатили, но вероятно
ли, что ей там от этого станет уютнее? Сомневаюсь. Прекрасная гимназия,
вы скажете (она молчала), но еще лучшая найдется и здесь, не говоря о
том, что я вообще всегда стоял и стою за домашние уроки. А главное...
видите ли, у людей может создаться впечатление - ведь один намечек в
этом роде уже был нынче - что, несмотря на изменившееся положение, то
есть когда у вас есть моя всяческая поддержка и можно взять бОльшую
квартиру - совсем отгородиться и так далее - мать и отчим все-таки не
про
на кухне; ему будто послышалось, что девочку посылали в лавку. Потом
пылесос отсопел и был выключен, где-то стукнули оконные рамы, уличный
шум замолк. Выждав еще с минуту, он встал и, вполголоса напевая, с
бегающими глазами, стал обходить притихшую квартиру. Нет, никуда не
послали - стояла у окна в своей комнате и смотрела на улицу, приложив
ладони к стеклу; оглянулась и быстро сказала, тряхнув волосами и уже
опять принимаясь наблюдать: "Смотрите: столкновение!" Он подступал,
подступал, затылком чувствуя, что дверь сама затворилась, подступал к ее
гибко вдавленной спине, к сборкам у талии, к ромбовидным клеткам уже за
сажень ощутимой материи, к плотным голубым жилкам над уровнем получулок,
к лоснящейся от бокового света белизне шеи около коричневых кудрей,
которыми она опять сильно тряхнула: семь восьмых привычки, осьмушка
кокетства. "Ага, столкновение, злоключение..." - бормотал он, как бы
глядя в пустое окно поверх ее темени, но лишь видя перхотинки в шелку
завоя. "Красный виноват!" - воскликнула она убежденно. "Ага, красный...
подайте сюда красного..." - продолжал он бессвязно, и, стоя за ней,
обмирая, скрадывая последний дюйм тающего расстояния, он взял ее сзади
за руки и принялся их бессмысленно раздвигать, подтягивать, и она только
чуть вертела косточкой правой кисти, машинально стремясь пальцем указать
ему на виноватого. "Постой, - сказал он хрипло, - придвинь локти к
бокам, посмотрим, могу ли, могу ли тебя приподнять". В это время
стукнуло в прихожей, раздался зловещий макинтошный шорох, и он с
неловкой внезапностью отошел от нее, засовывая руки в карманы,
покашливая, рыча, начиная громко говорить - "...наконец-то! Мы тут
голодаем..." - и когда садились за стол, у него все еще ныла
неудовлетворенная тоскливая слабость в икрах.
После обеда пришло несколько кофейниц - и под вечер, когда гости
схлынули, а приятельница деликатно ушла в кинематограф, хозяйка в
изнеможении вытянулась на кушетке.
"Уходите, друг мой, домой, - проговорила она, не поднимая век. - У
вас, должно быть, дела, ничего, верно, не уложено, а я хочу лечь, иначе
завтра ни на что не буду годиться".
Он клюнул ее в холодный, как творог, лоб, коротким мычанием
симулируя нежность, и затем сказал:
"Между прочим... я все думаю: жалко девчонку! Предлагаю все-таки
оставить ее тут - что ей, в самом деле, продолжать обретаться у чужих -
ведь это даже нелепо - теперь-то, когда снова образовалась семья.
Подумайте-ка хорошенько, дорогая".
"И все-таки я отправлю ее завтра", - протянула она слабым голосом,
не раскрывая глаз.
"Но поймите, - продолжил он тише - ибо ужинавшая на кухне девочка,
кажется, кончила и где-то теплилась поблизости, - поймите, что я хочу
сказать: отлично - мы им все заплатили и даже переплатили, но вероятно
ли, что ей там от этого станет уютнее? Сомневаюсь. Прекрасная гимназия,
вы скажете (она молчала), но еще лучшая найдется и здесь, не говоря о
том, что я вообще всегда стоял и стою за домашние уроки. А главное...
видите ли, у людей может создаться впечатление - ведь один намечек в
этом роде уже был нынче - что, несмотря на изменившееся положение, то
есть когда у вас есть моя всяческая поддержка и можно взять бОльшую
квартиру - совсем отгородиться и так далее - мать и отчим все-таки не
про