обыкновению, отвел глаза, в притворном рассеянии
поглядел на сидевшего против него мальчика, на краснощекого
старичка, дремавшего в глубине-- и получив, таким образом,
точку опоры, оправдания для дальнейшего исследования --
поглядываю, мол, по сторонам,-- Эрвин, все так же небрежно,
перевел взгляд на даму. Это была госпожа Отт. От жары кирпичные
пятна расплылись по ее несвежему лицу, черные, густые брови
шевелились над светлыми, острыми глазами, улыбка поднимала
уголки сжатых губ.
-- Здравствуйте,-- сказала госпожа Отт своим мягким
хрипловатым голосом.-- Пересядьте сюда. Так. Теперь мы можем
поболтать. Как ваши дела?
-- Всего пять,-- смущенно ответил Эрвин.
-- Превосходно. Нечетное число, Я вам посоветовала бы на
этом и остановиться. А в полночь... Да, я, кажется, вам еще не
сказала... В полночь придете на улицу Гофмана -- знаете, где
это? Там отыщете номер тринадцатый. Небольшая вилла с садиком.
Там вас будут ждать ваши избранницы. Я же встречу вас у
калитки,-- но, разумеется,-- добавила она с тонкой улыбкой,-- я
мешать вам не буду... Адрес запомните?
-- Вот что,-- сказал Эрвин, набравшись храбрости,--
пожалуйста, пускай они будут в тех же платьях, и пускай они
будут сразу очень веселые, очень ласковые...
-- Ну, разумеется,-- ответила госпожа Отт.-- Все будет
именно так, как вы желаете. Иначе не стоило затевать эту
историю, не правда ли? А признайтесь, милый Эрвин, что вы
чуть-чуть и меня не отметили для вашего гарема? Ах, нет, не
бойтесь,-- я же отлично знаю... Я просто шучу... Вам нужно
выходить? Домой? Да, это правильно. Пять -- число нечетное.
Лучше держитесь за него. Итак,-- до полночи.
Эрвин, не глядя по сторонам, вернулся к себе, разулся и со
вздохом удовлетворения растянулся на постели. Проснулся он под
вечер. Свет на дворе был ровнее; невдалеке медовым тенором
заливался соседский граммофон.
-- Первая -- девушка со щенком,-- стал вспоминать Эрвин --
это самая простенькая. Я, кажется, поспешил. Ну, все равно.
Затем -- две сестры у трамвайного столба. Веселые,
подкрашенные. С ними будет приятно. Затем -- четвертая-- с
розой, похожая на мальчишку. Это совсем хорошо. И наконец:
девица в ресторане. Тоже ничего. Но всего только пять --
маловато.
Он полежал, закинув руки под затылок, послушал
граммофонный тенор.
-- Пять... Нет, маловато. Ах, всякие еще бывают...
Удивительные...
И Эрвин вдруг не выдержал. Он, торопясь, привел свой
костюм в порядок, прилизал волосы и, волнуясь, вышел на улицу.
Часам к девяти он набрал еще двух. Одну он заметил в кафе:
она говорила со своим спутником на незнакомом языке--
по-польски или по-русски,-- и глаза у нее были серые, чуть
раскосые, нос тонкий, с горбинкой, морщился, когда она
смеялась, стройные нарядные ноги были видны до колен. Пока
Эрвин искоса смотрел на нее, она в свою шелестящую речь
вставила случайную немецкую фразу,-- и Эрвин понял, что это
знак. Другую женщину, седьмую по счету, он встретил у китайских
ворот увеселительного парка. На ней была красная кофточка и
зеленая юбка, ее голая шея вздувалась от игривого визга. Двое
грубых, жизнерадостных юношей хватали ее за бока, и она локтями
от них отбивалась.
-- Хорошо,-- я согласна! -- крикнула она наконец.
поглядел на сидевшего против него мальчика, на краснощекого
старичка, дремавшего в глубине-- и получив, таким образом,
точку опоры, оправдания для дальнейшего исследования --
поглядываю, мол, по сторонам,-- Эрвин, все так же небрежно,
перевел взгляд на даму. Это была госпожа Отт. От жары кирпичные
пятна расплылись по ее несвежему лицу, черные, густые брови
шевелились над светлыми, острыми глазами, улыбка поднимала
уголки сжатых губ.
-- Здравствуйте,-- сказала госпожа Отт своим мягким
хрипловатым голосом.-- Пересядьте сюда. Так. Теперь мы можем
поболтать. Как ваши дела?
-- Всего пять,-- смущенно ответил Эрвин.
-- Превосходно. Нечетное число, Я вам посоветовала бы на
этом и остановиться. А в полночь... Да, я, кажется, вам еще не
сказала... В полночь придете на улицу Гофмана -- знаете, где
это? Там отыщете номер тринадцатый. Небольшая вилла с садиком.
Там вас будут ждать ваши избранницы. Я же встречу вас у
калитки,-- но, разумеется,-- добавила она с тонкой улыбкой,-- я
мешать вам не буду... Адрес запомните?
-- Вот что,-- сказал Эрвин, набравшись храбрости,--
пожалуйста, пускай они будут в тех же платьях, и пускай они
будут сразу очень веселые, очень ласковые...
-- Ну, разумеется,-- ответила госпожа Отт.-- Все будет
именно так, как вы желаете. Иначе не стоило затевать эту
историю, не правда ли? А признайтесь, милый Эрвин, что вы
чуть-чуть и меня не отметили для вашего гарема? Ах, нет, не
бойтесь,-- я же отлично знаю... Я просто шучу... Вам нужно
выходить? Домой? Да, это правильно. Пять -- число нечетное.
Лучше держитесь за него. Итак,-- до полночи.
Эрвин, не глядя по сторонам, вернулся к себе, разулся и со
вздохом удовлетворения растянулся на постели. Проснулся он под
вечер. Свет на дворе был ровнее; невдалеке медовым тенором
заливался соседский граммофон.
-- Первая -- девушка со щенком,-- стал вспоминать Эрвин --
это самая простенькая. Я, кажется, поспешил. Ну, все равно.
Затем -- две сестры у трамвайного столба. Веселые,
подкрашенные. С ними будет приятно. Затем -- четвертая-- с
розой, похожая на мальчишку. Это совсем хорошо. И наконец:
девица в ресторане. Тоже ничего. Но всего только пять --
маловато.
Он полежал, закинув руки под затылок, послушал
граммофонный тенор.
-- Пять... Нет, маловато. Ах, всякие еще бывают...
Удивительные...
И Эрвин вдруг не выдержал. Он, торопясь, привел свой
костюм в порядок, прилизал волосы и, волнуясь, вышел на улицу.
Часам к девяти он набрал еще двух. Одну он заметил в кафе:
она говорила со своим спутником на незнакомом языке--
по-польски или по-русски,-- и глаза у нее были серые, чуть
раскосые, нос тонкий, с горбинкой, морщился, когда она
смеялась, стройные нарядные ноги были видны до колен. Пока
Эрвин искоса смотрел на нее, она в свою шелестящую речь
вставила случайную немецкую фразу,-- и Эрвин понял, что это
знак. Другую женщину, седьмую по счету, он встретил у китайских
ворот увеселительного парка. На ней была красная кофточка и
зеленая юбка, ее голая шея вздувалась от игривого визга. Двое
грубых, жизнерадостных юношей хватали ее за бока, и она локтями
от них отбивалась.
-- Хорошо,-- я согласна! -- крикнула она наконец.