сал губу Эрвин. И затем, через
несколько минут: -- и вот эту.
-- Что же, это можно устроить,-- сказала дама тем же
спокойным тускловатым голосом, каким говорила с лакеем.
Эрвин от изумления привстал. Дама смотрела на него в упор,
медленно расстегивая и стягивая с руки перчатку. Ее
подтушеванные глаза, как яркие поддельные камни, блестели
равнодушно и твердо, под ними взбухали темные мешочки, снятая
перчатка обнаружила большую морщинистую руку с миндалевидными,
выпуклыми, очень острыми ногтями.
-- Не удивляйтесь,-- усмехнулась дама-- и затем, с глухим
зевком, добавила: -- дело в том, что я -- черт.
Оробевший Эрвин принял было это за иносказание, но дама,
понизив голос, продолжала так:
-- Очень напрасно меня воображают в виде мужчины с рогами
да хвостом. Я только раз появилась в этом образе, и право не
знаю, чем именно этот образ заслужил такой длительный успех, Я
рождаюсь три раза в два столетия. Последний раз была корольком
в африканском захолустье. Это был отдых от более ответственных
воплощений. А ныне я госпожа Отт, три раза была замужем, довела
до самоубийства нескольких молодых людей, заставила известного
художника срисовать с фунта вестминстерское аббатство,
подговорила добродетельного семьянина -- ...впрочем, я не буду
хвастать. Как бы то ни было, я этим воплощением насытилась
вполне...
Эрвин пробормотал что-то и потянулся за шляпой, упавшей
под стол.
-- Нет, погодите,-- сказала госпожа Отт, ввертывая в
эмалевый мундштук толстую папиросу.-- Я же вам предлагаю гарем.
А если вы еще не верите в мою силу...
Видите, вон там через улицу переходит господин в
черепаховых очках. Пускай на него наскочит трамвай.
Эрвин, мигая, посмотрел на улицу. Господин в очках, дойдя
до рельс, вынул на ходу носовой платок, хотел в него чихнуть,--
и в это мгновение блеснуло, грянуло, прокатило, Люди в кафе
ахнули, повскочили с мест. Некоторые побежали через улицу.
Господин, уже без очков, сидел на асфальте. Ему помогли встать,
он качал головой, тер ладони, виновато озирался.
-- Я сказала: наскочит,-- могла сказать: раздавит,--
холодно проговорила госпожа Отт.-- Во всяком случае это пример.
Она выпустила сквозь ноздри два серых клыка дыма и опять в
упор уставилась на Эрвина.
-- Вы мне сразу понравились. Эта робость... Это смелое
воображение... Нынче мой предпоследний вечер. Положение
стареющей женщины мне порядком надоело. Да кроме того я так
накудесила на днях, что лучше поскорее из жизни выбраться. В
понедельник на рассвете предполагаю родиться в другом месте...
-- Итак, милый Эрвин,-- продолжала госпожа Отт, принимаясь
за кусок яблочного торта,-- я решила невинно поразвлечься, и
вот что я вам предлагаю: завтра, с полудня до полночи вы можете
отмечать взглядом тех женщин, которые вам нравятся, и ровно в
полночь я их всех соберу для вас в полное ваше распоряжение.
Как вы смотрите на это?
Эрвин опустил глаза и тихо произнес: -- Если все это
правда, то это большое счастье... -- Ну вот и ладно,-- сказала
госпожа Отт. -- Однако я должна поставить вам одно условие.--
продолжала она, слизывая крем с ложечки.-- Нет, не то, что вы
думаете. Я в свое время уже запаслась очаровательной душой для
следующего моего воплощения. Вашей души мне не нужно. А условие
вот какое: число ваших избранниц должно быть нечетное.
несколько минут: -- и вот эту.
-- Что же, это можно устроить,-- сказала дама тем же
спокойным тускловатым голосом, каким говорила с лакеем.
Эрвин от изумления привстал. Дама смотрела на него в упор,
медленно расстегивая и стягивая с руки перчатку. Ее
подтушеванные глаза, как яркие поддельные камни, блестели
равнодушно и твердо, под ними взбухали темные мешочки, снятая
перчатка обнаружила большую морщинистую руку с миндалевидными,
выпуклыми, очень острыми ногтями.
-- Не удивляйтесь,-- усмехнулась дама-- и затем, с глухим
зевком, добавила: -- дело в том, что я -- черт.
Оробевший Эрвин принял было это за иносказание, но дама,
понизив голос, продолжала так:
-- Очень напрасно меня воображают в виде мужчины с рогами
да хвостом. Я только раз появилась в этом образе, и право не
знаю, чем именно этот образ заслужил такой длительный успех, Я
рождаюсь три раза в два столетия. Последний раз была корольком
в африканском захолустье. Это был отдых от более ответственных
воплощений. А ныне я госпожа Отт, три раза была замужем, довела
до самоубийства нескольких молодых людей, заставила известного
художника срисовать с фунта вестминстерское аббатство,
подговорила добродетельного семьянина -- ...впрочем, я не буду
хвастать. Как бы то ни было, я этим воплощением насытилась
вполне...
Эрвин пробормотал что-то и потянулся за шляпой, упавшей
под стол.
-- Нет, погодите,-- сказала госпожа Отт, ввертывая в
эмалевый мундштук толстую папиросу.-- Я же вам предлагаю гарем.
А если вы еще не верите в мою силу...
Видите, вон там через улицу переходит господин в
черепаховых очках. Пускай на него наскочит трамвай.
Эрвин, мигая, посмотрел на улицу. Господин в очках, дойдя
до рельс, вынул на ходу носовой платок, хотел в него чихнуть,--
и в это мгновение блеснуло, грянуло, прокатило, Люди в кафе
ахнули, повскочили с мест. Некоторые побежали через улицу.
Господин, уже без очков, сидел на асфальте. Ему помогли встать,
он качал головой, тер ладони, виновато озирался.
-- Я сказала: наскочит,-- могла сказать: раздавит,--
холодно проговорила госпожа Отт.-- Во всяком случае это пример.
Она выпустила сквозь ноздри два серых клыка дыма и опять в
упор уставилась на Эрвина.
-- Вы мне сразу понравились. Эта робость... Это смелое
воображение... Нынче мой предпоследний вечер. Положение
стареющей женщины мне порядком надоело. Да кроме того я так
накудесила на днях, что лучше поскорее из жизни выбраться. В
понедельник на рассвете предполагаю родиться в другом месте...
-- Итак, милый Эрвин,-- продолжала госпожа Отт, принимаясь
за кусок яблочного торта,-- я решила невинно поразвлечься, и
вот что я вам предлагаю: завтра, с полудня до полночи вы можете
отмечать взглядом тех женщин, которые вам нравятся, и ровно в
полночь я их всех соберу для вас в полное ваше распоряжение.
Как вы смотрите на это?
Эрвин опустил глаза и тихо произнес: -- Если все это
правда, то это большое счастье... -- Ну вот и ладно,-- сказала
госпожа Отт. -- Однако я должна поставить вам одно условие.--
продолжала она, слизывая крем с ложечки.-- Нет, не то, что вы
думаете. Я в свое время уже запаслась очаровательной душой для
следующего моего воплощения. Вашей души мне не нужно. А условие
вот какое: число ваших избранниц должно быть нечетное.