-- Лучше уж ты,-- сказал Гнушке.
-- У нас был очень оживленный день,-- начал Митюшин,
тараща голубые свои глаза на Антона Петровича.-- Ровно в
половину девятого мы с Генрихом, который был еще вдрызг пьян...
-- Я протестую,-- сказал Гнушке.
-- ...направились к господину Бергу. Он попивал кофе. Мы
ему-- раз! всучили твое письмецо. Которое он прочел. И что он
тут сделал, Генрих?-- Да, рассмеялся. Мы подождали, пока он
кончит ржать, и Генрих спросил, какие у него планы.
-- Нет, не планы, а как он намерен реагировать,-- поправил
Гнушке.
-- ...реагировать. На это господин Берг ответил, что он
согласен драться и что выбирает пистолет. Дальнейшие условия
такие: двадцать шагов, никакого барьера, и просто стреляют по
команде: раз, два, три. Засим... Что еще, Генрих?
-- Если нельзя достать дуэльные пистолеты, то стреляют из
браунингов,-- сказал Гнушке.
-- Из браунингов. Выяснив это, мы спросили у господина
Берга, как снестись с его секундантами. Он вышел
телефонировать. Потом написал вот это письмо. Между прочим, он
все время острил. Далее было вот что: мы пошли в кафе
встретиться с его господами, Я купил Гнушке гвоздику в петлицу.
По гвоздике они и узнали нас. Представились, ну, одним словом,
все честь честью. Зовут их Малинин и Буренин.
-- Не совсем точно,-- вставил Гнушке.-- Буренин и
полковник Магеровский.
-- Это неважно,-- сказал Митюшин и продолжал.-- Тут
начинается эпопея. С этими господами мы поехали за город
отыскивать место. Знаешь Вайсдорф -- это за Ваннзе. Ну вот. Мы
там погуляли по лесу и нашли прогалину, где, оказывается, эти
господа со своими дамами устраивали на днях пикничок. Прогалина
небольшая, кругом лес да лес. Словом, место идеальное. Видишь,
какие у меня сапоги,-- совсем белые от пыли.
-- У меня тоже,-- сказал Гнушке.-- Вообще прогулка была
утомительная.
-- Сегодня жарко,-- сказал Митюшин.-- Еще жарче, чем
вчера.
-- Значительно жарче,-- сказал Гнушке. Митюшин с
чрезмерной тщательностью стал давить папиросу в пепельнице.
Молчание. У Антона Петровича сердце билось в пищеводе. Он
попробовал его проглотить. но оно застучало еще сильнее. Когда
же дуэль? Завтра? Почему они не говорят? Может быть,
послезавтра? Лучше было бы послезавтра...
Митюшин и Гнушке переглянулись и встали.
-- Завтра в половине седьмого мы будем у тебя,-- сказал
Митюшин.-- Раньше ехать незачем. Все равно там ни пса нет.
Антон Петрович тоже встал. Что сделать? Поблагодарить?
-- Ну вот, спасибо, господа... Спасибо, господа... Значит,
все устроено. Значит, так. Те поклонились.
-- Мы еще должны найти доктора и пистолеты,-- сказал
Гнушке.
В передней Антон Петрович взял Митюшина за локоть и
пробормотал:
-- Ужасно, знаешь, глупо,-- но дело в том, что я, так
сказать, не умею стрелять. То есть умею, но очень плохо...
Митюшин хмыкнул.
-- Н-да. Не повезло. Сегодня воскресенье, а то можно было
бы тебе взять урок. Не повезло.
-- Полковник Магеровский дает частные уроки стрельбы,--
вставил Гнушке.
-- Да,-- сказал Митюшин,-- ты у меня умный. Но все-таки,
как же нам быть, Антон Петрович? Знаешь что,-- новичкам везет.
Положись на Господа Бога и ахни. Они ушли. Вечерело. Никто не
спустил штор. В буфете есть, кажется, сыр и грахамский хлеб.
-- У нас был очень оживленный день,-- начал Митюшин,
тараща голубые свои глаза на Антона Петровича.-- Ровно в
половину девятого мы с Генрихом, который был еще вдрызг пьян...
-- Я протестую,-- сказал Гнушке.
-- ...направились к господину Бергу. Он попивал кофе. Мы
ему-- раз! всучили твое письмецо. Которое он прочел. И что он
тут сделал, Генрих?-- Да, рассмеялся. Мы подождали, пока он
кончит ржать, и Генрих спросил, какие у него планы.
-- Нет, не планы, а как он намерен реагировать,-- поправил
Гнушке.
-- ...реагировать. На это господин Берг ответил, что он
согласен драться и что выбирает пистолет. Дальнейшие условия
такие: двадцать шагов, никакого барьера, и просто стреляют по
команде: раз, два, три. Засим... Что еще, Генрих?
-- Если нельзя достать дуэльные пистолеты, то стреляют из
браунингов,-- сказал Гнушке.
-- Из браунингов. Выяснив это, мы спросили у господина
Берга, как снестись с его секундантами. Он вышел
телефонировать. Потом написал вот это письмо. Между прочим, он
все время острил. Далее было вот что: мы пошли в кафе
встретиться с его господами, Я купил Гнушке гвоздику в петлицу.
По гвоздике они и узнали нас. Представились, ну, одним словом,
все честь честью. Зовут их Малинин и Буренин.
-- Не совсем точно,-- вставил Гнушке.-- Буренин и
полковник Магеровский.
-- Это неважно,-- сказал Митюшин и продолжал.-- Тут
начинается эпопея. С этими господами мы поехали за город
отыскивать место. Знаешь Вайсдорф -- это за Ваннзе. Ну вот. Мы
там погуляли по лесу и нашли прогалину, где, оказывается, эти
господа со своими дамами устраивали на днях пикничок. Прогалина
небольшая, кругом лес да лес. Словом, место идеальное. Видишь,
какие у меня сапоги,-- совсем белые от пыли.
-- У меня тоже,-- сказал Гнушке.-- Вообще прогулка была
утомительная.
-- Сегодня жарко,-- сказал Митюшин.-- Еще жарче, чем
вчера.
-- Значительно жарче,-- сказал Гнушке. Митюшин с
чрезмерной тщательностью стал давить папиросу в пепельнице.
Молчание. У Антона Петровича сердце билось в пищеводе. Он
попробовал его проглотить. но оно застучало еще сильнее. Когда
же дуэль? Завтра? Почему они не говорят? Может быть,
послезавтра? Лучше было бы послезавтра...
Митюшин и Гнушке переглянулись и встали.
-- Завтра в половине седьмого мы будем у тебя,-- сказал
Митюшин.-- Раньше ехать незачем. Все равно там ни пса нет.
Антон Петрович тоже встал. Что сделать? Поблагодарить?
-- Ну вот, спасибо, господа... Спасибо, господа... Значит,
все устроено. Значит, так. Те поклонились.
-- Мы еще должны найти доктора и пистолеты,-- сказал
Гнушке.
В передней Антон Петрович взял Митюшина за локоть и
пробормотал:
-- Ужасно, знаешь, глупо,-- но дело в том, что я, так
сказать, не умею стрелять. То есть умею, но очень плохо...
Митюшин хмыкнул.
-- Н-да. Не повезло. Сегодня воскресенье, а то можно было
бы тебе взять урок. Не повезло.
-- Полковник Магеровский дает частные уроки стрельбы,--
вставил Гнушке.
-- Да,-- сказал Митюшин,-- ты у меня умный. Но все-таки,
как же нам быть, Антон Петрович? Знаешь что,-- новичкам везет.
Положись на Господа Бога и ахни. Они ушли. Вечерело. Никто не
спустил штор. В буфете есть, кажется, сыр и грахамский хлеб.