. "Ты совсем уверена,
что не поедешь со мной? Нет ли отдаленной надежды, что поедешь?
Только на это ответь мне".
"Нет", сказала она, "нет, душка, нет". Первый раз в жизни
она так ко мне обратилась.
"Нет", повторила она. "Об этом не может быть речи. Я бы,
скорее, вернулась к Ку. Дело в том, что - "
Ей не хватило, видимо, слов. Я мысленно снабдил ее ими -
("...он разбил мое сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь").
"Это так дивно", продолжала она, - упс! (конверт
соскользнул с дивана на пол, она подняла его), "так невероятно
дивно с твоей стороны... такую уйму денег! Это разрешает все
вопросы. Мы можем выехать хоть на будущей неделе. Перестань
плакать, прошу тебя! Ты должен понять. Позволь мне принести тебе
еще пива? Ах, не плачь! Мне так жалко, что я так обманывала
тебя, но ничего теперь не поделаешь".
Я вытер лицо и пальцы. Она улыбалась глядя на cadeau. Она
ликовала. Хотела позвать Дика. Я сказал, что через минуту мне
будет пора уезжать и что совсем, совсем не хочу его видеть. Мы
попробовали найти тему для разговора. Почему-то я все видел
перед собой - образ дрожал и шелковисто поблескивал на влажной
сетчатке - яркую девочку двенадцати лет, сидяшую на пороге и
камушками звонко попадающую в пустую жестянку. Я уже начал
говорить - в поисках небрежного замечания: "Интересно, что
случилось с маленькой Мак-Ку - поправилась ли она? .." - но
остановился вовремя, боясь, что она возразит: "Интересно, что
случилось с маленькой Гейз?" В конце концов, пришлось вернуться
к денежным вопросам. Переданный ей чек представлял собой чистый
доход от сдачи материнского дома. Она удивилась - думала, что он
давным-давно продан. Нет еще. (Я, впрочем, действительно это
сказал ей в свое время, чтобы порвать всякую связь с Рамздэлем.)
Поверенный скоро пришлет ей полный отчет о финансовом положении.
Положение - отличное. Дом можно продать за приличную цену.
Некоторые из недорогих акций, принадлежавших ее матери,
необыкновенно поднялись. Нет, мне правда пора. Пора мне идти, и
найти его, и его уничтожить.
Так как я знал, что не переживу прикосновения ее губ, я
довольно долго отступал, как бы в жеманном танце, при каждом
движении, которое она и ее брюхо делали в моем направлении.
Она и собака проводили меня. Меня удивило (нет, это
риторический оборот - совсем не удивило), что вид автомобиля, в
котором она так много ездила и ребенком, и нимфеткой, никак на
нее не подействовал. Заметила только, что он, мол, кое-где
как-то полиловел от старости. Я сказал, что он принадлежит ей,
что я могу взять автобус. Попросила меня не говорить глупостей,
они отправятся на самолете на Юпитер или Юкон и там купят
машину; я сказал, что в таком случае я покупаю у нее старый Икар
за пятьсот долларов.
"Таким темпом мы будем скоро миллионерами!", воскликнула
она, обращаясь к восторженно дышащей собаке, - которую они с
собой не собирались брать.
Carmencita, lui demandais-je...
"Одно последнее слово", сказал я на своем отвратительно
правильном английском языке. "Ты ведь вполне уверена, что - ну,
хорошо, не завтра и не послезавтра - но когда-нибудь, все равно
когда, ты не приедешь ко мне жить? Я сотворю совершенно нового
бога и стану благодарить его с пронзительными криками, если
только ты подашь мне эту микроскопическую надежду" (о
что не поедешь со мной? Нет ли отдаленной надежды, что поедешь?
Только на это ответь мне".
"Нет", сказала она, "нет, душка, нет". Первый раз в жизни
она так ко мне обратилась.
"Нет", повторила она. "Об этом не может быть речи. Я бы,
скорее, вернулась к Ку. Дело в том, что - "
Ей не хватило, видимо, слов. Я мысленно снабдил ее ими -
("...он разбил мое сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь").
"Это так дивно", продолжала она, - упс! (конверт
соскользнул с дивана на пол, она подняла его), "так невероятно
дивно с твоей стороны... такую уйму денег! Это разрешает все
вопросы. Мы можем выехать хоть на будущей неделе. Перестань
плакать, прошу тебя! Ты должен понять. Позволь мне принести тебе
еще пива? Ах, не плачь! Мне так жалко, что я так обманывала
тебя, но ничего теперь не поделаешь".
Я вытер лицо и пальцы. Она улыбалась глядя на cadeau. Она
ликовала. Хотела позвать Дика. Я сказал, что через минуту мне
будет пора уезжать и что совсем, совсем не хочу его видеть. Мы
попробовали найти тему для разговора. Почему-то я все видел
перед собой - образ дрожал и шелковисто поблескивал на влажной
сетчатке - яркую девочку двенадцати лет, сидяшую на пороге и
камушками звонко попадающую в пустую жестянку. Я уже начал
говорить - в поисках небрежного замечания: "Интересно, что
случилось с маленькой Мак-Ку - поправилась ли она? .." - но
остановился вовремя, боясь, что она возразит: "Интересно, что
случилось с маленькой Гейз?" В конце концов, пришлось вернуться
к денежным вопросам. Переданный ей чек представлял собой чистый
доход от сдачи материнского дома. Она удивилась - думала, что он
давным-давно продан. Нет еще. (Я, впрочем, действительно это
сказал ей в свое время, чтобы порвать всякую связь с Рамздэлем.)
Поверенный скоро пришлет ей полный отчет о финансовом положении.
Положение - отличное. Дом можно продать за приличную цену.
Некоторые из недорогих акций, принадлежавших ее матери,
необыкновенно поднялись. Нет, мне правда пора. Пора мне идти, и
найти его, и его уничтожить.
Так как я знал, что не переживу прикосновения ее губ, я
довольно долго отступал, как бы в жеманном танце, при каждом
движении, которое она и ее брюхо делали в моем направлении.
Она и собака проводили меня. Меня удивило (нет, это
риторический оборот - совсем не удивило), что вид автомобиля, в
котором она так много ездила и ребенком, и нимфеткой, никак на
нее не подействовал. Заметила только, что он, мол, кое-где
как-то полиловел от старости. Я сказал, что он принадлежит ей,
что я могу взять автобус. Попросила меня не говорить глупостей,
они отправятся на самолете на Юпитер или Юкон и там купят
машину; я сказал, что в таком случае я покупаю у нее старый Икар
за пятьсот долларов.
"Таким темпом мы будем скоро миллионерами!", воскликнула
она, обращаясь к восторженно дышащей собаке, - которую они с
собой не собирались брать.
Carmencita, lui demandais-je...
"Одно последнее слово", сказал я на своем отвратительно
правильном английском языке. "Ты ведь вполне уверена, что - ну,
хорошо, не завтра и не послезавтра - но когда-нибудь, все равно
когда, ты не приедешь ко мне жить? Я сотворю совершенно нового
бога и стану благодарить его с пронзительными криками, если
только ты подашь мне эту микроскопическую надежду" (о