п".
"Шина капут, мистер", весело сказала моя добрая девочка.
Я остановился - на краю горной пропасти. Лолита сложила на
груди руки и оперлась вытянутой ногой в приборную доску. Я
вылез, осмотрел правое заднее колесо. Нижняя половина несчастной
шины приняла отвратительно прямоугольную форму. Трапп
остановился в пятидесяти ярдах позади нас. На этом расстоянии
лицо его было лишь сальным пятном, но пятно смеялось. Я решил
воспользоваться случаем и направился к нему - с блестящей идеей
занять у него рычаг, хотя у меня был свой. Он немного попятился.
Я больно споткнулся об камень - и создалась атмосфера повального
веселья. Тут колоссальный грузовик вырос за машиной Траппа и с
громом проехал мимо меня, после чего я услышал, как он судорожно
гукнул. Я невольно обернулся - и увидел, что мой автомобиль
медленно уползает. Издали я различил головку Лолиты, нелепо
сидевшей за рулем, причем мотор работал, хотя я помнил, что
выключил его.
За короткий, полный трепета промежуток времени,
потребовавшегося мне, чтобы добежать до хлюпающей и наконец
остановившейся машины, я успел подумать, что в течение двух лет
моя малютка вполне имела возможность набраться элементарных
знаний в области управления автомобилем. Яростным рывком я
открыл дверцу. Мне было чертовски ясно, что она пустила мотор,
чтобы отвлечь меня от господина Траппа. Впрочем, этот фортель
оказался ненужным, ибо, пока я догонял ее, Трапп круто повернул
посредине дороги и укатил. Я посидел, перевел дух. Лолита
спросила, не скажу ли я спасибо ей за то, что она так ловко
затормозила, когда автомобиль вдруг поехал под гору. Не получив
ответа, она погрузилась в изучение дорожной карты. Я вышел из
автомобиля и начал "колесование(TM), как называла эту операцию
покойная Шарлотта. Мне казалось, что я теряю рассудок.
Переменив колесо, мы продолжали наше фарсовое путешествие.
После унылого и совершенно лишнего спуска дорога стала
подниматься петлями все выше и выше. В особенно крутом месте нам
пришлось плестись за громадным грузовиком, давеча обогнавшим
нас. Он теперь с ужасными стонами полз вверх по извивам дороги,
и его невозможно было объехать. Из его кабинки выпорхнул кусочек
гладкого серебра - внутренняя обертка жевательной резинки - и,
полетев назад, прилип на миг к нашему переднему стеклу. Мне
пришло в голову, что, ежели я действительно схожу с ума, может
кончиться тем, что я убью кого-нибудь. На всякий случай (сказал
тот Гумберт, который сидел на суше, тому Гумберту, который
барахтался Бог знает где) хорошо бы кое-что подготовить -
например, перевести пистолет из коробки в карман, - дабы быть
готовым воспользоваться свободой безумия, когда оно найдет.
20
Тем, что я разрешил Лолите заниматься театральной игрой, я
допустил (влюбленный простак!), чтобы она научилась всем
изощрениям обмана. Как теперь выяснялось, дело не ограничивалось
готовыми ответами на такие вопросы, как: что представляет собой
основной конфликт в "Гедде Габлер"; или: в каких сценах "Любви
под Ильмами" предельно нарастает действие; или: в чем состоит
преобладающее настроение "Вишневого Сада"; на самом деле ей
преподавались разные способы изменять мне. О, с каким
негодованием я теперь вспоминал ту задаваемую ей "симуляцию пяти
чувств", в которой она так часто упражнялась
"Шина капут, мистер", весело сказала моя добрая девочка.
Я остановился - на краю горной пропасти. Лолита сложила на
груди руки и оперлась вытянутой ногой в приборную доску. Я
вылез, осмотрел правое заднее колесо. Нижняя половина несчастной
шины приняла отвратительно прямоугольную форму. Трапп
остановился в пятидесяти ярдах позади нас. На этом расстоянии
лицо его было лишь сальным пятном, но пятно смеялось. Я решил
воспользоваться случаем и направился к нему - с блестящей идеей
занять у него рычаг, хотя у меня был свой. Он немного попятился.
Я больно споткнулся об камень - и создалась атмосфера повального
веселья. Тут колоссальный грузовик вырос за машиной Траппа и с
громом проехал мимо меня, после чего я услышал, как он судорожно
гукнул. Я невольно обернулся - и увидел, что мой автомобиль
медленно уползает. Издали я различил головку Лолиты, нелепо
сидевшей за рулем, причем мотор работал, хотя я помнил, что
выключил его.
За короткий, полный трепета промежуток времени,
потребовавшегося мне, чтобы добежать до хлюпающей и наконец
остановившейся машины, я успел подумать, что в течение двух лет
моя малютка вполне имела возможность набраться элементарных
знаний в области управления автомобилем. Яростным рывком я
открыл дверцу. Мне было чертовски ясно, что она пустила мотор,
чтобы отвлечь меня от господина Траппа. Впрочем, этот фортель
оказался ненужным, ибо, пока я догонял ее, Трапп круто повернул
посредине дороги и укатил. Я посидел, перевел дух. Лолита
спросила, не скажу ли я спасибо ей за то, что она так ловко
затормозила, когда автомобиль вдруг поехал под гору. Не получив
ответа, она погрузилась в изучение дорожной карты. Я вышел из
автомобиля и начал "колесование(TM), как называла эту операцию
покойная Шарлотта. Мне казалось, что я теряю рассудок.
Переменив колесо, мы продолжали наше фарсовое путешествие.
После унылого и совершенно лишнего спуска дорога стала
подниматься петлями все выше и выше. В особенно крутом месте нам
пришлось плестись за громадным грузовиком, давеча обогнавшим
нас. Он теперь с ужасными стонами полз вверх по извивам дороги,
и его невозможно было объехать. Из его кабинки выпорхнул кусочек
гладкого серебра - внутренняя обертка жевательной резинки - и,
полетев назад, прилип на миг к нашему переднему стеклу. Мне
пришло в голову, что, ежели я действительно схожу с ума, может
кончиться тем, что я убью кого-нибудь. На всякий случай (сказал
тот Гумберт, который сидел на суше, тому Гумберту, который
барахтался Бог знает где) хорошо бы кое-что подготовить -
например, перевести пистолет из коробки в карман, - дабы быть
готовым воспользоваться свободой безумия, когда оно найдет.
20
Тем, что я разрешил Лолите заниматься театральной игрой, я
допустил (влюбленный простак!), чтобы она научилась всем
изощрениям обмана. Как теперь выяснялось, дело не ограничивалось
готовыми ответами на такие вопросы, как: что представляет собой
основной конфликт в "Гедде Габлер"; или: в каких сценах "Любви
под Ильмами" предельно нарастает действие; или: в чем состоит
преобладающее настроение "Вишневого Сада"; на самом деле ей
преподавались разные способы изменять мне. О, с каким
негодованием я теперь вспоминал ту задаваемую ей "симуляцию пяти
чувств", в которой она так часто упражнялась