пальных
шлемах, которые, сосредоточенно отфыркиваясь и равномерно
разводя руками, плыли рядом по самой средине водной полосы. В
музее древностей он провел два часа, с ужасом разглядывая
пестрые саркофаги и портреты носастых египетских младенцев. Он
подолгу отдыхал в шоферских трактирах и на удобнейших скамьях в
необъятном парке. Он спускался в прохладные недра подземной
железной дороги -- и, сидя на красном кожаном сиденье, глядя на
блестящие штанги, по которым взбегала, словно золотая, ртуть,
ждал с нетерпением, чтобы оборвалась поскорей угольная чернота,
грохотавшая вдоль окон. Ему чрезвычайно хотелось найти тот
огромный магазин Драйера, о котором с таким почтением говорили
в его родном городке. Но в толстом телефонном фолианте были
только указаны дом и контора. Магазин, очевидно, назывался
как-то иначе. И не зная, что столица передвинулась на запад,
Франц бродил по центральным и северным улицам, где, по его
мнению, должны были быть наряднейшие магазины, оживленнейшая
торговля, и, замирая у витрин конфекционеров, все гадал, не это
ли магазин, где он будет служить.
Его мучило, что он ничего не смеет купить. За это короткое
время он успел уже потратить уйму денег,-- а тут Драйер исчез,
ничего как-то не известно, на душе смутно. Он попробовал
подружиться со старичком-хозяином, так настойчиво выгонявшим
его на целый день из дому,---но тот оказался неразговорчивым --
все таился в неведомой глубине квартирки. Впрочем, в первый
вечер встретив Франца в коридоре, он долго объяснял ему тайны
районного участка, дал ему какие-то бланки, куда Франц должен
был вписать свою фамилию, холост ли или женат, и где родился.
-- Кстати, я хочу вас предупредить,-- сказал старичок.--
Насчет вашей подруги... Она не должна вас посешать здесь. Я
понимаю,-- вы молоды, я сам был молод, я бы, пожалуй, смотрел
на это сквозь пальцы, с удовольствием... Но моя супруга,--она
сейчас временно в отъезде,--моя супруга не разрешает таких
посещений.
Франц, побагровев, закивал. То, что хозяин принял Марту за
его возлюбленную, и поразило его, и польстило ему чрезвычайно.
При этом он с легким волнением почувствовал, что теперь Марта и
дама в вагоне слились в один образ. Он представил себе ее
запах, ее теплые на вид губы, нежные поперечные бороздки на
горле; но сразу остановил в себе привычный наплыв вожделения.
"Она совершенно недоступна,-- подумал он спокойно.-- Недоступна
и холодна. Она живет в другом мире с богатейшим, еще сочным
мужем. Воображаю, как погнала бы в три шеи, если б я стал
предприимчив. И сразу -- разбитая карьера..." С другой же
стороны, он подумал, что какую-нибудь подругу он все-таки
непременно заведет,-- тоже крупную и темноволосую,--и в
предвидении этого решил принять некоторые .меры. Утром, когда
старичок принес ему кофе, Франц кашлянул и сказал:
-- Послушайте,-- а если б я вам немножко приплатил, вы
бы... я бы... ну, словом,-- можно было бы мне принимать, кого
хочу? -- Это еще вопрос,-- сказал старичок.
-- Несколько лишних марок,-- сказал Франц. -- Я понимаю,--
сказал старичок. -- Еще пять марок в месяц,-- сказал Франц. --
Ладно,-- кивнул старичок -- и тут-то добавил наставительно и
лукаво,--смотрите, не опоздайте на службу.
Так сразу пропал даром весь труд Марты, не стоило ей так
торговаться. Но Франц, решив приплачивать тайно, из соб
шлемах, которые, сосредоточенно отфыркиваясь и равномерно
разводя руками, плыли рядом по самой средине водной полосы. В
музее древностей он провел два часа, с ужасом разглядывая
пестрые саркофаги и портреты носастых египетских младенцев. Он
подолгу отдыхал в шоферских трактирах и на удобнейших скамьях в
необъятном парке. Он спускался в прохладные недра подземной
железной дороги -- и, сидя на красном кожаном сиденье, глядя на
блестящие штанги, по которым взбегала, словно золотая, ртуть,
ждал с нетерпением, чтобы оборвалась поскорей угольная чернота,
грохотавшая вдоль окон. Ему чрезвычайно хотелось найти тот
огромный магазин Драйера, о котором с таким почтением говорили
в его родном городке. Но в толстом телефонном фолианте были
только указаны дом и контора. Магазин, очевидно, назывался
как-то иначе. И не зная, что столица передвинулась на запад,
Франц бродил по центральным и северным улицам, где, по его
мнению, должны были быть наряднейшие магазины, оживленнейшая
торговля, и, замирая у витрин конфекционеров, все гадал, не это
ли магазин, где он будет служить.
Его мучило, что он ничего не смеет купить. За это короткое
время он успел уже потратить уйму денег,-- а тут Драйер исчез,
ничего как-то не известно, на душе смутно. Он попробовал
подружиться со старичком-хозяином, так настойчиво выгонявшим
его на целый день из дому,---но тот оказался неразговорчивым --
все таился в неведомой глубине квартирки. Впрочем, в первый
вечер встретив Франца в коридоре, он долго объяснял ему тайны
районного участка, дал ему какие-то бланки, куда Франц должен
был вписать свою фамилию, холост ли или женат, и где родился.
-- Кстати, я хочу вас предупредить,-- сказал старичок.--
Насчет вашей подруги... Она не должна вас посешать здесь. Я
понимаю,-- вы молоды, я сам был молод, я бы, пожалуй, смотрел
на это сквозь пальцы, с удовольствием... Но моя супруга,--она
сейчас временно в отъезде,--моя супруга не разрешает таких
посещений.
Франц, побагровев, закивал. То, что хозяин принял Марту за
его возлюбленную, и поразило его, и польстило ему чрезвычайно.
При этом он с легким волнением почувствовал, что теперь Марта и
дама в вагоне слились в один образ. Он представил себе ее
запах, ее теплые на вид губы, нежные поперечные бороздки на
горле; но сразу остановил в себе привычный наплыв вожделения.
"Она совершенно недоступна,-- подумал он спокойно.-- Недоступна
и холодна. Она живет в другом мире с богатейшим, еще сочным
мужем. Воображаю, как погнала бы в три шеи, если б я стал
предприимчив. И сразу -- разбитая карьера..." С другой же
стороны, он подумал, что какую-нибудь подругу он все-таки
непременно заведет,-- тоже крупную и темноволосую,--и в
предвидении этого решил принять некоторые .меры. Утром, когда
старичок принес ему кофе, Франц кашлянул и сказал:
-- Послушайте,-- а если б я вам немножко приплатил, вы
бы... я бы... ну, словом,-- можно было бы мне принимать, кого
хочу? -- Это еще вопрос,-- сказал старичок.
-- Несколько лишних марок,-- сказал Франц. -- Я понимаю,--
сказал старичок. -- Еще пять марок в месяц,-- сказал Франц. --
Ладно,-- кивнул старичок -- и тут-то добавил наставительно и
лукаво,--смотрите, не опоздайте на службу.
Так сразу пропал даром весь труд Марты, не стоило ей так
торговаться. Но Франц, решив приплачивать тайно, из соб