который
его фантазия поспешила отвратительно развить. В другой комнате
недочет был попроще: она стоила на пять марок больше цены,
положенной Драйером; зато была очаровательна. В третьей стоял у
постели столик, который вдруг напомнил ему точь-в-точь такой же
столик, бывший главным действующим лицом на неприятнейшем
спиритическом сеансе. В четвертой пахло уборной. В пятой... Но
Франц сам вскоре стал путать в памяти эти комнаты и их
недостатки,-- и только одна осталась какой-то нетронутой и
ясной,-- та, за пятьдесят пять марок, на тихой улице,
кончавшейся тупиком.
Он вдруг почувствовал, что искать дольше незачем, что он
все равно сам не решится, боясь сделать дурной выбор и лишить
себя миллиона других комнат; а вместе с тем,-- трудно себе
представить что-нибудь лучше -- той, дороговатой, с портретом
голой женщины на стене.
"Итак,-- подумал он,-- теперь без четверти час. Я пойду
обедать. Блестящая мысль: я пойду обедать к Драйеру. Я спрошу у
него, на что собственно мне обращать сугубое внимание при
выборе, и не думает ли он, что пять лишних марок..."
Остроумно пользуясь картой (и заодно пообещав себе, что,
как только освободится от дел, махнет вон туда, так, потом так,
потом так,-- по подземной железной дороге,-- туда, где улицы,
должно быть, пошумнее и понаряднее), Франц без труда добрел до
особнячка. Этот зернисто-серый особнячок был на вид удивительно
какой-то плотный, ладный, даже, скажем, аппетитный. В саду на
молодых деревцах гроздились тяжелые яблоки. Проходя по
хрустящей тропе, Франц увидел Марту, стоявшую на ступеньке
крыльца. Она была в шляпе, в кротовом пальто, в руке держала
зонтик, и, проверяя сомнительную белизну неба, соображала,
раскрыть ли зонтик или нет. Заметив Франца, она не улыбнулась,
и он, здороваясь с ней, почувствовал, что лопал некстати.
-- Мужа нет дома,-- сказала она, уставившись на Франца
своими чудесными, холодными глазами--Он сегодня обедает в
городе.
Франц взглянул на ее сумку, торчавшую углом из-под мышки,
на лиловатый цветок, приколотый к огромному воротнику пальто,
на короткий тупой зонтик с красным набалдашником,--и понял, что
и она тоже уходит. "Простите, что побеспокоил",-- сказал он,
сдерживая досаду. "Ах, пожалуйста...",-- сказала Марта. Они оба
двинулись по направлению к калитке. Франц не знал, что ему
делать: проститься ли сейчас или продолжать идти с нею рядом.
Марта с недовольным выражением в глазах глядела прямо перед
собой, полураскрыв крупные теплые губы. Потом она быстро
облизнулась и сказала: "Так неприятно: я должна идти пешком.
Дело в том, что мы вчера наш автомобиль разбили".
Случай действительно произошел неприятный: пытаясь
объехать грузовик, шофер сперва наскочил на деревянную
ограду,---там, где чинили трамвайные рельсы,-- затем, резко
вильнув, стукнулся о бок грузовика, повернулся на месте и с
треском .въехал в столб. Пока продолжался этот припадок
автомобильного .бешенства, Марта и Драйер принимали
всевозможные положения я в конце концов оказались на полу.
Драйер сочувственно спросил, не ушиблась ли она. Встряска,
толпа зевак, разбитый автомобиль, грубый шофер грузовика,
полицейский, с которым Драйер говорил так, как будто случилось
что-то очень смешное,-- все это привело Марту в состояние
такого раздражения,
его фантазия поспешила отвратительно развить. В другой комнате
недочет был попроще: она стоила на пять марок больше цены,
положенной Драйером; зато была очаровательна. В третьей стоял у
постели столик, который вдруг напомнил ему точь-в-точь такой же
столик, бывший главным действующим лицом на неприятнейшем
спиритическом сеансе. В четвертой пахло уборной. В пятой... Но
Франц сам вскоре стал путать в памяти эти комнаты и их
недостатки,-- и только одна осталась какой-то нетронутой и
ясной,-- та, за пятьдесят пять марок, на тихой улице,
кончавшейся тупиком.
Он вдруг почувствовал, что искать дольше незачем, что он
все равно сам не решится, боясь сделать дурной выбор и лишить
себя миллиона других комнат; а вместе с тем,-- трудно себе
представить что-нибудь лучше -- той, дороговатой, с портретом
голой женщины на стене.
"Итак,-- подумал он,-- теперь без четверти час. Я пойду
обедать. Блестящая мысль: я пойду обедать к Драйеру. Я спрошу у
него, на что собственно мне обращать сугубое внимание при
выборе, и не думает ли он, что пять лишних марок..."
Остроумно пользуясь картой (и заодно пообещав себе, что,
как только освободится от дел, махнет вон туда, так, потом так,
потом так,-- по подземной железной дороге,-- туда, где улицы,
должно быть, пошумнее и понаряднее), Франц без труда добрел до
особнячка. Этот зернисто-серый особнячок был на вид удивительно
какой-то плотный, ладный, даже, скажем, аппетитный. В саду на
молодых деревцах гроздились тяжелые яблоки. Проходя по
хрустящей тропе, Франц увидел Марту, стоявшую на ступеньке
крыльца. Она была в шляпе, в кротовом пальто, в руке держала
зонтик, и, проверяя сомнительную белизну неба, соображала,
раскрыть ли зонтик или нет. Заметив Франца, она не улыбнулась,
и он, здороваясь с ней, почувствовал, что лопал некстати.
-- Мужа нет дома,-- сказала она, уставившись на Франца
своими чудесными, холодными глазами--Он сегодня обедает в
городе.
Франц взглянул на ее сумку, торчавшую углом из-под мышки,
на лиловатый цветок, приколотый к огромному воротнику пальто,
на короткий тупой зонтик с красным набалдашником,--и понял, что
и она тоже уходит. "Простите, что побеспокоил",-- сказал он,
сдерживая досаду. "Ах, пожалуйста...",-- сказала Марта. Они оба
двинулись по направлению к калитке. Франц не знал, что ему
делать: проститься ли сейчас или продолжать идти с нею рядом.
Марта с недовольным выражением в глазах глядела прямо перед
собой, полураскрыв крупные теплые губы. Потом она быстро
облизнулась и сказала: "Так неприятно: я должна идти пешком.
Дело в том, что мы вчера наш автомобиль разбили".
Случай действительно произошел неприятный: пытаясь
объехать грузовик, шофер сперва наскочил на деревянную
ограду,---там, где чинили трамвайные рельсы,-- затем, резко
вильнув, стукнулся о бок грузовика, повернулся на месте и с
треском .въехал в столб. Пока продолжался этот припадок
автомобильного .бешенства, Марта и Драйер принимали
всевозможные положения я в конце концов оказались на полу.
Драйер сочувственно спросил, не ушиблась ли она. Встряска,
толпа зевак, разбитый автомобиль, грубый шофер грузовика,
полицейский, с которым Драйер говорил так, как будто случилось
что-то очень смешное,-- все это привело Марту в состояние
такого раздражения,