лом к фарфору и пользуясь нарочито громким разговором Магды, чтобы
жевать и глотать. Однажды он поперхнулся, Кречмар, над которым наклонялась
Магда, наливая ему в чашку кофе, вдруг услышал в конце овального стола
странный звук - как будто шумное человеческое придыхание. Магда поспешно
затораторила, но он прервал ее: "Что это было? Что это было?" Горн меж тем
взял свою тарелку и на цыпочках удалился; однако, проходя в полуоткрытую
дверь, уронил вилку. "Что это такое? Кто там?" - повторил Кречмар. "Ах,
это Эмилия. Чего ты волнуешься?" - "Но ведь она сюда никогда на входит..."
- "А сегодня вошла". - "Я думал, что у меня начинаются слуховые
галлюцинации, - сказал Кречмар виновато. - Вчера, например, мне
показалось, кто-то босиком шлепает по коридору". "Так можно с ума сойти",
- сухо произнесла Магда.
Днем она уходила на часок гулять вместе с Горном. Шли на почтамт за
газетами или поднимались к водопаду. Как-то они возвращались домой,
поднимались уже по крутой тропинке, ведущей к шале, и Горн говорил: "Я
советую тебе не приставать к нему с браком. Уверяю тебя, тем самым, что он
бросил жену, он причислил ее к лику святых и не даст в обиду. Гораздо
проще и милее выйдет, если тебе удастся постепенно забрать в свои руки
хотя бы половину его капитала".
"Деньги, большие деньги", - задумчиво сказала Магда.
"Да, это должно выгореть, - продолжал Горн. - С чеками у нас пока все
выходит отлично. Он подписывает, как машина. Но не следует слишком
злоупотреблять. Дай Бог, к зиме можно будет бросить его. Перед тем купим
ему собаку - маленький знак внимания".
"Тише ты, - сказала Магда. - Вот уже камень".
Этот камень, большой серый камень, похожий на овцу и поросший с краю
вьюном, отмечал тот предел, после которого опасно было громко
разговаривать. Они пошли молча и через несколько минут уже подходили к
саду. Магда вдруг засмеялась, указывая на белку. Горн швырнул в нее
палкой, но не попал. "Они, говорят, страшно портят деревья", - сказала
Магда тихо. "Кто портит деревья?" - громко спросил голос Кречмара.
Он стоял среди кустов на каменных ступеньках, где тропинка переходила
в садовую площадку. "Магда, с кем ты там говоришь?" - продолжал он и вдруг
оступился и тяжело сел, выронив трость. "Как ты смеешь так далеко
заходить?" - воскликнула она и грубовато помогла ему подняться; зернышки
гравия впились ему в ладони, он топырил пальцы и отдувался. "Я старалась
поймать белку, - объяснила Магда. - А ты что думал?" "Мне казалось... -
начал Кречмар. - Кто тут?" - вдруг отрывисто крикнул он, повернувшись в
сторону Горна, который осторожно шел по траве. "Никого нет, я одна, чего
ты бесишься!" - забормотала Магда и, не выдержав, хлопнула Кречмара по
руке. "Поведи меня домой, - сказал он чуть не плача. - Тут так шумно,
деревья, ветер, белки. Я не знаю, что кругом происходит... Так шумно".
"Я буду теперь запирать тебя", - проговорила она, раздраженно его
подталкивая.
Подошел вечер, обыкновенный вечер. Магда и Горн лежали рядышком на
диване и курили, а в двух саженях от них Кречмар, неподвижный, как сова,
сидел в кожаном кресле, уставившись на них неподвижными мутно-голубыми
глазами. Магда, по его просьбе, рассказывала ему свое детство. Он рано
пошел спать, долго поднимался по лестнице, стараясь установить подошвой и
тростью индивидуальность
жевать и глотать. Однажды он поперхнулся, Кречмар, над которым наклонялась
Магда, наливая ему в чашку кофе, вдруг услышал в конце овального стола
странный звук - как будто шумное человеческое придыхание. Магда поспешно
затораторила, но он прервал ее: "Что это было? Что это было?" Горн меж тем
взял свою тарелку и на цыпочках удалился; однако, проходя в полуоткрытую
дверь, уронил вилку. "Что это такое? Кто там?" - повторил Кречмар. "Ах,
это Эмилия. Чего ты волнуешься?" - "Но ведь она сюда никогда на входит..."
- "А сегодня вошла". - "Я думал, что у меня начинаются слуховые
галлюцинации, - сказал Кречмар виновато. - Вчера, например, мне
показалось, кто-то босиком шлепает по коридору". "Так можно с ума сойти",
- сухо произнесла Магда.
Днем она уходила на часок гулять вместе с Горном. Шли на почтамт за
газетами или поднимались к водопаду. Как-то они возвращались домой,
поднимались уже по крутой тропинке, ведущей к шале, и Горн говорил: "Я
советую тебе не приставать к нему с браком. Уверяю тебя, тем самым, что он
бросил жену, он причислил ее к лику святых и не даст в обиду. Гораздо
проще и милее выйдет, если тебе удастся постепенно забрать в свои руки
хотя бы половину его капитала".
"Деньги, большие деньги", - задумчиво сказала Магда.
"Да, это должно выгореть, - продолжал Горн. - С чеками у нас пока все
выходит отлично. Он подписывает, как машина. Но не следует слишком
злоупотреблять. Дай Бог, к зиме можно будет бросить его. Перед тем купим
ему собаку - маленький знак внимания".
"Тише ты, - сказала Магда. - Вот уже камень".
Этот камень, большой серый камень, похожий на овцу и поросший с краю
вьюном, отмечал тот предел, после которого опасно было громко
разговаривать. Они пошли молча и через несколько минут уже подходили к
саду. Магда вдруг засмеялась, указывая на белку. Горн швырнул в нее
палкой, но не попал. "Они, говорят, страшно портят деревья", - сказала
Магда тихо. "Кто портит деревья?" - громко спросил голос Кречмара.
Он стоял среди кустов на каменных ступеньках, где тропинка переходила
в садовую площадку. "Магда, с кем ты там говоришь?" - продолжал он и вдруг
оступился и тяжело сел, выронив трость. "Как ты смеешь так далеко
заходить?" - воскликнула она и грубовато помогла ему подняться; зернышки
гравия впились ему в ладони, он топырил пальцы и отдувался. "Я старалась
поймать белку, - объяснила Магда. - А ты что думал?" "Мне казалось... -
начал Кречмар. - Кто тут?" - вдруг отрывисто крикнул он, повернувшись в
сторону Горна, который осторожно шел по траве. "Никого нет, я одна, чего
ты бесишься!" - забормотала Магда и, не выдержав, хлопнула Кречмара по
руке. "Поведи меня домой, - сказал он чуть не плача. - Тут так шумно,
деревья, ветер, белки. Я не знаю, что кругом происходит... Так шумно".
"Я буду теперь запирать тебя", - проговорила она, раздраженно его
подталкивая.
Подошел вечер, обыкновенный вечер. Магда и Горн лежали рядышком на
диване и курили, а в двух саженях от них Кречмар, неподвижный, как сова,
сидел в кожаном кресле, уставившись на них неподвижными мутно-голубыми
глазами. Магда, по его просьбе, рассказывала ему свое детство. Он рано
пошел спать, долго поднимался по лестнице, стараясь установить подошвой и
тростью индивидуальность