немногих
людей в Берлине, с которым мне хочется поближе познакомиться. В Америке
мужчины дружатся легче и веселее, чем здесь, - я там привык не стесняться,
простите, если я вас шокирую... Но, пожалуйста, - продолжал он, - уберите
эту... эту... морскую свинью с дивана, спрячьте, уничтожьте, это
единственная вещь в вашем доме, которая для меня неприемлема. Кстати,
разрешите мне рассмотреть поближе ваши картины - вон там, кажется, что-то
хорошее".
Кречмар повел его по комнатам; в каждой было какое-нибудь
замечательное полотно. Горн, глядя на картину, слегка откидывался, вытянув
вдоль живота руки и держа себя за кисть. В течение их прогулки пришлось
пройти через коридор. В это мгновение из ванной выскочила в пестром халате
Магда. Она побежала в глубь коридора и чуть не потеряла туфлю. "Сюда", -
сказал Кречмар, смущенно посмеиваясь, и Горн последовал за ним в
библиотечную. "Если я не ошибаюсь, - сказал он с улыбкой, - это была
фрейлейн Петерс, - она ваша родственница?"
"Чего тут дурака валять, - быстро подумал Кречмар. - Этому
остроглазому человеку наплевать на условности". "Моя любовница", - ответил
он вслух, впервые назвав так Магду в разговоре с посторонним.
Он предложил Горну отобедать, и тот бодро согласился. Магда вышла к
столу томная, но спокойная - чувство чего-то потрясающего, невероятного,
чувство, с которым она вчера едва справилась, нынче смягчилось и
засквозило счастьем. Сидя между двух этих мужчин, она чувствовала себя
главной участницей таинственной и страстной фильмовой драмы и старалась
вести себя подобающим образом, чуть-чуть улыбаясь, опускала ресницы, нежно
клала ладони Кречмару на рукав, прося его передать ей фрукты, и
скользящим, так называемым "безразличным" взглядом окидывала прежнего
своего любовника. "Теперь уж я его не отпущу", - вдруг подумала она и
судорожно повела лопатками.
Горн говорил об Америке, о тихой, старомодной американской провинции,
о больших озерах, о любопытном обряде погребения у индейцев. Изредка он
поглядывал на Магду, и она, как все женщины, машинально проверяла глазом и
даже легким движением пальцев то место своего платья, которое на миг
затронул его взгляд. "А мы скоро увидим кое-кого на экране", - сказал
Кречмар подмигнув, и Магда надула свои мягкие розовые губы и слегка
хлопнула его по руке. "Вы актриса? - сказал Горн. - Вот как. Где же вы
снимаетесь?"
Она объяснила, не глядя на него и испытывая большую гордость от того,
что он оказался известным художником, а она - фильмовой дивой, и оба как
бы стоят теперь на одном уровне.
Горн ушел сразу после обеда, прикинул мысленно, чем заняться, и
отправился в игорный клуб. Через день он позвонил Кречмару, и они вдвоем
побывали на выставке картин. Еще через день Горн у него ужинал, а затем
как-то забежал ненароком, но Магды не было дома, и ему пришлось
удовольствоваться задушевной беседой с Кречмаром. Горн начинал сердиться.
Наконец судьба над ним сжалилась. Это случилось на матче хоккея в
Спорт-Паласе.
Когда они втроем пробирались к ложе, Кречмар в десяти шагах от себя
заметил затылок Макса и косичку дочери. Вышло неожиданно, и глупо, и
страшно; он в первое мгновение совершенно потерялся и, неловко
повернувшись, сильно толкнул боком Магду. "Полегче!" - сказала она
довольно ре
людей в Берлине, с которым мне хочется поближе познакомиться. В Америке
мужчины дружатся легче и веселее, чем здесь, - я там привык не стесняться,
простите, если я вас шокирую... Но, пожалуйста, - продолжал он, - уберите
эту... эту... морскую свинью с дивана, спрячьте, уничтожьте, это
единственная вещь в вашем доме, которая для меня неприемлема. Кстати,
разрешите мне рассмотреть поближе ваши картины - вон там, кажется, что-то
хорошее".
Кречмар повел его по комнатам; в каждой было какое-нибудь
замечательное полотно. Горн, глядя на картину, слегка откидывался, вытянув
вдоль живота руки и держа себя за кисть. В течение их прогулки пришлось
пройти через коридор. В это мгновение из ванной выскочила в пестром халате
Магда. Она побежала в глубь коридора и чуть не потеряла туфлю. "Сюда", -
сказал Кречмар, смущенно посмеиваясь, и Горн последовал за ним в
библиотечную. "Если я не ошибаюсь, - сказал он с улыбкой, - это была
фрейлейн Петерс, - она ваша родственница?"
"Чего тут дурака валять, - быстро подумал Кречмар. - Этому
остроглазому человеку наплевать на условности". "Моя любовница", - ответил
он вслух, впервые назвав так Магду в разговоре с посторонним.
Он предложил Горну отобедать, и тот бодро согласился. Магда вышла к
столу томная, но спокойная - чувство чего-то потрясающего, невероятного,
чувство, с которым она вчера едва справилась, нынче смягчилось и
засквозило счастьем. Сидя между двух этих мужчин, она чувствовала себя
главной участницей таинственной и страстной фильмовой драмы и старалась
вести себя подобающим образом, чуть-чуть улыбаясь, опускала ресницы, нежно
клала ладони Кречмару на рукав, прося его передать ей фрукты, и
скользящим, так называемым "безразличным" взглядом окидывала прежнего
своего любовника. "Теперь уж я его не отпущу", - вдруг подумала она и
судорожно повела лопатками.
Горн говорил об Америке, о тихой, старомодной американской провинции,
о больших озерах, о любопытном обряде погребения у индейцев. Изредка он
поглядывал на Магду, и она, как все женщины, машинально проверяла глазом и
даже легким движением пальцев то место своего платья, которое на миг
затронул его взгляд. "А мы скоро увидим кое-кого на экране", - сказал
Кречмар подмигнув, и Магда надула свои мягкие розовые губы и слегка
хлопнула его по руке. "Вы актриса? - сказал Горн. - Вот как. Где же вы
снимаетесь?"
Она объяснила, не глядя на него и испытывая большую гордость от того,
что он оказался известным художником, а она - фильмовой дивой, и оба как
бы стоят теперь на одном уровне.
Горн ушел сразу после обеда, прикинул мысленно, чем заняться, и
отправился в игорный клуб. Через день он позвонил Кречмару, и они вдвоем
побывали на выставке картин. Еще через день Горн у него ужинал, а затем
как-то забежал ненароком, но Магды не было дома, и ему пришлось
удовольствоваться задушевной беседой с Кречмаром. Горн начинал сердиться.
Наконец судьба над ним сжалилась. Это случилось на матче хоккея в
Спорт-Паласе.
Когда они втроем пробирались к ложе, Кречмар в десяти шагах от себя
заметил затылок Макса и косичку дочери. Вышло неожиданно, и глупо, и
страшно; он в первое мгновение совершенно потерялся и, неловко
повернувшись, сильно толкнул боком Магду. "Полегче!" - сказала она
довольно ре