общего не имела с той, в которой он жил с
Аннелизой.
Однажды, когда в поздний час после бала он Магду купал (так водилось
у них), она, сидя в надушенной ванне и поднимая на кончике ноги набухшую
губку, спросила, не думает ли он, что из нее вышла бы фильмовая актриса.
Он засмеялся, ничего уже не соображая от предчувствия близкого
наслаждения, сказал: "Конечно, еще бы", - и Магда наконец вылезла, он,
торопясь, завернул ее в мохнатую простыню, растер и понес в спальню.
Через несколько дней она опять вернулась к этой теме, причем выбрала
минуту, когда у Кречмара ясней работала голова. Он порадовался ее любви к
кинематографу и, думая ее заинтересовать, стал развивать перед ней
некоторые излюбленные свои теории о фильме немой и о фильме говорунье.
"Как снимаются?" - спросила она, перебив его на полуслове. Он предложил
как-нибудь повести в ателье, все показать, все оъяснить. С этого и
началось.
"Что я делаю, стоп, стоп", - как-то сказал он себе, вспомнив, что
накануне обещал финансировать фильму, затеянную режиссером средней руки,
при условии, что Магде дана будет вторая женская роль, роль покинутой
невесты. "Нехорошо, - продолжал он мысленно. - Там всякие матовые актеры,
всякое женолюбивое хамье, и выйдет глупо, если я буду ходить за ней по
пятам. А с другой стороны, ей необходима какая-нибудь забава, и меньше
будет шатаний по кабакам, если ей придется встать спозаранку".
Думать было поздно - уже договор был заключен, - и скоро начались
репетиции. Магда первое время возвращалась крайне злой и раздраженной,
жаловалась, что ее заставляют повторять одно и то же движение сто раз, что
режиссер на нее орет, что она слепнет от света огромных ламп. Ее утешало,
что исполнительница главной роли, Дорианна Каренина (та самая, которая год
тому назад была написана с Чипи в руках), относится к ней очаровательно,
хвалит ее, предсказывает чудеса ("дурной знак", - подумал Кречмар).
Она потребовала, чтобы он не присутствовал на съмках, это, мол,
стесняет ее, да и сюрприза не выйдет, если все будет известно заранее.
Зато дома он не раз подсматривал, чрезвычайно умиляясь, как она перед
трюмо принимает томно-трагические позы. Заметив его, она топала ногой, и
он клялся, что ничего не видел. Он отвозил ее в ателье, потом за ней
заезжал, однажды ему сказали, что это продолжится еще два часа, и он
отправился погулять и невзначай попал в район, где жил Макс, внезапно ему
страстно захотелось увидеть издали дочку - в это время она возвращалась из
школы. Ему вдруг показалось, что вон там она идет с подругами, он
почувствовал страх и быстро ушел.
В этот день Магда вышла из ателье розовая, смеющаяся; съемки
подходили к концу, и нынче ей не было сделано ни одного замечания, и она
играла, как еще никогда. "Знаешь что? - сказал Кречмар. - Я Дорианну
приглашаю на ужин. Да, большой ужин, интересные гости. Сегодня утром мне
звонил один известный художник, вернее, знаешь, карикатурист, который,
знаешь, делает карикатуры. Это он выдумал Чипи, которую ты так любишь. Он
только что приехал из Америки, и, говорят, он очень, очень занятой. Я и
его пригласил".
"Только я буду сидеть рядом с тобой, - сказала Магда, - а то прошлый
раз..."
"Хорошо, но помни, мое сокровище, я не хочу, чтобы все знали, что ты
у меня живешь".
"Ах, это все знают", - ска
Аннелизой.
Однажды, когда в поздний час после бала он Магду купал (так водилось
у них), она, сидя в надушенной ванне и поднимая на кончике ноги набухшую
губку, спросила, не думает ли он, что из нее вышла бы фильмовая актриса.
Он засмеялся, ничего уже не соображая от предчувствия близкого
наслаждения, сказал: "Конечно, еще бы", - и Магда наконец вылезла, он,
торопясь, завернул ее в мохнатую простыню, растер и понес в спальню.
Через несколько дней она опять вернулась к этой теме, причем выбрала
минуту, когда у Кречмара ясней работала голова. Он порадовался ее любви к
кинематографу и, думая ее заинтересовать, стал развивать перед ней
некоторые излюбленные свои теории о фильме немой и о фильме говорунье.
"Как снимаются?" - спросила она, перебив его на полуслове. Он предложил
как-нибудь повести в ателье, все показать, все оъяснить. С этого и
началось.
"Что я делаю, стоп, стоп", - как-то сказал он себе, вспомнив, что
накануне обещал финансировать фильму, затеянную режиссером средней руки,
при условии, что Магде дана будет вторая женская роль, роль покинутой
невесты. "Нехорошо, - продолжал он мысленно. - Там всякие матовые актеры,
всякое женолюбивое хамье, и выйдет глупо, если я буду ходить за ней по
пятам. А с другой стороны, ей необходима какая-нибудь забава, и меньше
будет шатаний по кабакам, если ей придется встать спозаранку".
Думать было поздно - уже договор был заключен, - и скоро начались
репетиции. Магда первое время возвращалась крайне злой и раздраженной,
жаловалась, что ее заставляют повторять одно и то же движение сто раз, что
режиссер на нее орет, что она слепнет от света огромных ламп. Ее утешало,
что исполнительница главной роли, Дорианна Каренина (та самая, которая год
тому назад была написана с Чипи в руках), относится к ней очаровательно,
хвалит ее, предсказывает чудеса ("дурной знак", - подумал Кречмар).
Она потребовала, чтобы он не присутствовал на съмках, это, мол,
стесняет ее, да и сюрприза не выйдет, если все будет известно заранее.
Зато дома он не раз подсматривал, чрезвычайно умиляясь, как она перед
трюмо принимает томно-трагические позы. Заметив его, она топала ногой, и
он клялся, что ничего не видел. Он отвозил ее в ателье, потом за ней
заезжал, однажды ему сказали, что это продолжится еще два часа, и он
отправился погулять и невзначай попал в район, где жил Макс, внезапно ему
страстно захотелось увидеть издали дочку - в это время она возвращалась из
школы. Ему вдруг показалось, что вон там она идет с подругами, он
почувствовал страх и быстро ушел.
В этот день Магда вышла из ателье розовая, смеющаяся; съемки
подходили к концу, и нынче ей не было сделано ни одного замечания, и она
играла, как еще никогда. "Знаешь что? - сказал Кречмар. - Я Дорианну
приглашаю на ужин. Да, большой ужин, интересные гости. Сегодня утром мне
звонил один известный художник, вернее, знаешь, карикатурист, который,
знаешь, делает карикатуры. Это он выдумал Чипи, которую ты так любишь. Он
только что приехал из Америки, и, говорят, он очень, очень занятой. Я и
его пригласил".
"Только я буду сидеть рядом с тобой, - сказала Магда, - а то прошлый
раз..."
"Хорошо, но помни, мое сокровище, я не хочу, чтобы все знали, что ты
у меня живешь".
"Ах, это все знают", - ска