идел что-то
нестерпимо страшное, он понял ужас шахматных бездн, в которые
погружался, и невольно взглянул опять на доску, и мысль его
поникла от еще никогда не испытанной усталости. Но шахматы были
безжалостны, они держали и втягивали его. В этом был ужас, но в
этом была и единственная гармония, ибо что есть в мире, кроме
шахмат? Туман, неизвестность, небытие... Он заметил вдруг, что
Турати уже не сидит, а стоит, заломив руки. "Перерыв,
маэстро,-- сказал голос сзади.-- Запишите ход". "Нет, нет,
еще",-- умоляюще сказал Лужин, ища глазами говорившего.
"Перерыв",-- повторил тот же голос, опять сзади, такой
вертлявый голос. Лужин хотел встать и не мог. Он увидел, что
куда-то назад отъехал со своим стулом, а что на доску, на
шахматную доску, где была только что вся его жизнь, хищно
накинулись какие-то люди и, ссорясь и галдя, быстро
переставляют так и этак фигуры. Он опять попытался встать и
опять не мог. "Зачем, зачем?"-- жалобно проговорил он, стараясь
разглядеть доску между склоненных над ней черных, узких спин.
Они сузились совсем и исчезли. На доске были спутаны фигуры,
валялись кое-как, безобразными кучками. Прошла тень и,
остановившись, начала быстро убирать фигуры в маленький гроб.
"Конечно",-- сказал Лужин и со стоном усилия оторвался от
стула. Кое-какие призраки еще стояли там и тут, обсуждая
что-то. Было холодно и темновато. Призраки уносили доски,
стулья. В воздухе, куда ни посмотришь, бродили извилистые,
прозрачные шахматные образы,-- и Лужин, поняв, что завяз,
заплутал в одной из комбинаций, которые только что продумывал,
сделал отчаянную попытку высвободиться, куда-нибудь вылезти,--
хотя бы в небытие. "Идемте, идемте",-- крикнул ему кто-то и со
звоном исчез. Он остался один. Становилось все темней в глазах,
и по отношению к каждому смутному предмету в зале он стоял под
шахом,-- надо было спасаться. Он двинулся, трясясь всем своим
полным телом, и никак не мог сообразить, как делают, чтобы
выйти из комнаты,-- а ведь есть какой-то простой метод...
Черная тень с белой грудью вдруг стала увиваться вокруг него,
подавая пальто и шляпу. "Зачем это нужно?"-- забормотал он,
влезая в рукава и кружась вместе с услужливой тенью. "Сюда",--
бодро сказала тень, и Лужин шагнул вперед и вышел из страшного
зала. Увидев лестницу, он стал ползти вверх, но потом передумал
и пошел вниз, так как было легче спускаться, чем карабкаться.
Он попал в дымное помещение, где сидели шумные призраки. В
каждом углу зрела атака,-- и, толкая столики, ведро, откуда
торчала стеклянная пешка с золотым горлом, барабан, в который
бил, изогнувшись, гривастый шахматный конь, он добрался до
стеклянного, тихо вращающегося сияния и остановился, не зная,
куда дальше идти. Его окружили, что-то хотели с ним делать,
"Уходите, уходите",-- повторял сердитый голос. "Куда же?"--
рыдая, проговорил Лужин. "Идите домой",-- вкрадчиво шепнул
другой голос, и что-то толкнуло Лужина в плечо. "Как вы
сказали?"-- переспросил он, вдруг перестав всхлипывать. "Домой,
домой",-- повторил голос, и стеклянное сияние, захватив Лужина,
выбросило его в прохладную полутьму. Лужин улыбался. "Домой,--
сказал он тихо.-- Вот, значит, где ключ комбинации".
И надо было поторапливаться. С минуты на минуту шахматные
заросли могли его снова оцепить. Пока же была кругом
нестерпимо страшное, он понял ужас шахматных бездн, в которые
погружался, и невольно взглянул опять на доску, и мысль его
поникла от еще никогда не испытанной усталости. Но шахматы были
безжалостны, они держали и втягивали его. В этом был ужас, но в
этом была и единственная гармония, ибо что есть в мире, кроме
шахмат? Туман, неизвестность, небытие... Он заметил вдруг, что
Турати уже не сидит, а стоит, заломив руки. "Перерыв,
маэстро,-- сказал голос сзади.-- Запишите ход". "Нет, нет,
еще",-- умоляюще сказал Лужин, ища глазами говорившего.
"Перерыв",-- повторил тот же голос, опять сзади, такой
вертлявый голос. Лужин хотел встать и не мог. Он увидел, что
куда-то назад отъехал со своим стулом, а что на доску, на
шахматную доску, где была только что вся его жизнь, хищно
накинулись какие-то люди и, ссорясь и галдя, быстро
переставляют так и этак фигуры. Он опять попытался встать и
опять не мог. "Зачем, зачем?"-- жалобно проговорил он, стараясь
разглядеть доску между склоненных над ней черных, узких спин.
Они сузились совсем и исчезли. На доске были спутаны фигуры,
валялись кое-как, безобразными кучками. Прошла тень и,
остановившись, начала быстро убирать фигуры в маленький гроб.
"Конечно",-- сказал Лужин и со стоном усилия оторвался от
стула. Кое-какие призраки еще стояли там и тут, обсуждая
что-то. Было холодно и темновато. Призраки уносили доски,
стулья. В воздухе, куда ни посмотришь, бродили извилистые,
прозрачные шахматные образы,-- и Лужин, поняв, что завяз,
заплутал в одной из комбинаций, которые только что продумывал,
сделал отчаянную попытку высвободиться, куда-нибудь вылезти,--
хотя бы в небытие. "Идемте, идемте",-- крикнул ему кто-то и со
звоном исчез. Он остался один. Становилось все темней в глазах,
и по отношению к каждому смутному предмету в зале он стоял под
шахом,-- надо было спасаться. Он двинулся, трясясь всем своим
полным телом, и никак не мог сообразить, как делают, чтобы
выйти из комнаты,-- а ведь есть какой-то простой метод...
Черная тень с белой грудью вдруг стала увиваться вокруг него,
подавая пальто и шляпу. "Зачем это нужно?"-- забормотал он,
влезая в рукава и кружась вместе с услужливой тенью. "Сюда",--
бодро сказала тень, и Лужин шагнул вперед и вышел из страшного
зала. Увидев лестницу, он стал ползти вверх, но потом передумал
и пошел вниз, так как было легче спускаться, чем карабкаться.
Он попал в дымное помещение, где сидели шумные призраки. В
каждом углу зрела атака,-- и, толкая столики, ведро, откуда
торчала стеклянная пешка с золотым горлом, барабан, в который
бил, изогнувшись, гривастый шахматный конь, он добрался до
стеклянного, тихо вращающегося сияния и остановился, не зная,
куда дальше идти. Его окружили, что-то хотели с ним делать,
"Уходите, уходите",-- повторял сердитый голос. "Куда же?"--
рыдая, проговорил Лужин. "Идите домой",-- вкрадчиво шепнул
другой голос, и что-то толкнуло Лужина в плечо. "Как вы
сказали?"-- переспросил он, вдруг перестав всхлипывать. "Домой,
домой",-- повторил голос, и стеклянное сияние, захватив Лужина,
выбросило его в прохладную полутьму. Лужин улыбался. "Домой,--
сказал он тихо.-- Вот, значит, где ключ комбинации".
И надо было поторапливаться. С минуты на минуту шахматные
заросли могли его снова оцепить. Пока же была кругом