остановилась. Не знаю, как
описать то, что произошло с Ликоспастовым. Он первый задержался и
прочел. Улыбка еще играла на его лице, еще слова какого-то анекдота
договаривали его губы. Вот он дошел до "Сетей Фенизы". Вдруг
Ликоспастов стал бледен и как-то сразу постарел. На лице его
выразился неподдельный ужас.
Агап>енов прочитал, сказал: "Гм..."
Толстый неизвестный заморгал глазами... "Он припоминает, где
он слышал мою фамилию..."
Кафр стал спрашивать по-английски, что увидели его
спутники... Агап>енов сказал: "Афиш, афиш", - и стал чертить в воздухе
четырехугольник. Кафр мотал головой, ничего не
понимая.
Публика шла валом и то заслоняла, то открывала головы
компании. Слова то долетали до меня, то тонули в уличном
шуме.
Ликоспастов повернулся к Агап>енову и
сказал:
- Нет, вы видели, Егор Нилыч? Что ж это такое? - Он тоскливо
огляделся. - Да они с ума сошли!..
Ветер сдул конец фразы.
Доносились клочья то агап>еновского баса, то ликоспастовского
тенора.
- ...Да откуда он взялся?.. Да я же его и открыл... Тот
самый... Гу... гу... гу... Жуткий тип...
Я вышел из ниши и пошел прямо на читавших.
Ликоспастов первый увидел меня, и меня поразило то изменение,
которое произошло в его глазах. Это были ликоспастовские глаза, но
что-то в них появилось новое, отчужденное, легла какая-то пропасть
между нами...
- Ну, брат, - вскричал Ликоспастов, - ну, брат! Благодарю, не
ожидал! Эсхил, Софокл и ты! Как ты это проделал, не понимаю, но это
гениально! Ну, теперь ты, конечно, приятелей узнавать не будешь! Где
уж нам с Шекспирами водить дружбу!
- А ты бы перестал дурака валять! - сказал я робко.
- Ну вот, слова уж сказать нельзя! Экий ты, ей-богу! Ну, я
зла на тебя не питаю. Давай почеломкаемся, старик! - И я ощутил
прикосновение щеки Ликоспастова, усеянной короткой проволокой.
- Познакомьтесь! -
И я познакомился с толстым, не спускавшим с меня глаз. Тот сказал:
"Крупп".
Познакомился я и с кафром, который произнес очень длинную
фразу на ломаном английском языке. Так как этой фразы я не понял, то
ничего кафру и не сказал.
- На Учебной сцене, конечно, играть будут? - допытывался
Ликоспастов.
- Не знаю, - ответил я, - говорят, что на Главной.
Опять побледнел Ликоспастов и тоскливо глянул в сияющее
небо.
- Ну что ж, - сказал он хрипло, - давай бог. Давай, давай.
Может быть, тут тебя постигнет удача. Не вышло с романом, кто знает,
может быть, с пьесой выйдет. Только ты не загордись. Помни: нет
ничего хуже, чем друзей забывать!
Крупп глядел на меня и почему-то становился все задумчивее;
причем я заметил, что он внимательнее всего изучает мои волосы и
нос.
Надо было расставаться. Это было тягостно. Егор, пожимая мне
руку, осведомился, прочел ли я его книгу. Я похолодел от страху и
сказал, что не читал. Тут побледнел Егор.
- Где уж ему читать, - заговорил Ликоспастов, - у него времени
нету современную литературу читать... Ну, шучу,
шучу...
- Вы прочтите, - веско сказал Егор, - хорошая книжица
получилась.
Я вошел в подъезд бельэтажа. Окно, выходящее на улицу, было
открыто. Человек с зелеными петлицами протирал его тряпкой. Головы
литераторов проплыли за мутным стеклом, донесся голос
Ликоспастова:
- Бьешься... бьешься, как рыба об лед... Обидно!
Афиша все перевернула у меня в голове, и я чувствовал только
одно, что пьеса моя, по существу дела, чрезвычайно, между нами
говоря, плоха и что что-то надо бы предпринять
описать то, что произошло с Ликоспастовым. Он первый задержался и
прочел. Улыбка еще играла на его лице, еще слова какого-то анекдота
договаривали его губы. Вот он дошел до "Сетей Фенизы". Вдруг
Ликоспастов стал бледен и как-то сразу постарел. На лице его
выразился неподдельный ужас.
Агап>енов прочитал, сказал: "Гм..."
Толстый неизвестный заморгал глазами... "Он припоминает, где
он слышал мою фамилию..."
Кафр стал спрашивать по-английски, что увидели его
спутники... Агап>енов сказал: "Афиш, афиш", - и стал чертить в воздухе
четырехугольник. Кафр мотал головой, ничего не
понимая.
Публика шла валом и то заслоняла, то открывала головы
компании. Слова то долетали до меня, то тонули в уличном
шуме.
Ликоспастов повернулся к Агап>енову и
сказал:
- Нет, вы видели, Егор Нилыч? Что ж это такое? - Он тоскливо
огляделся. - Да они с ума сошли!..
Ветер сдул конец фразы.
Доносились клочья то агап>еновского баса, то ликоспастовского
тенора.
- ...Да откуда он взялся?.. Да я же его и открыл... Тот
самый... Гу... гу... гу... Жуткий тип...
Я вышел из ниши и пошел прямо на читавших.
Ликоспастов первый увидел меня, и меня поразило то изменение,
которое произошло в его глазах. Это были ликоспастовские глаза, но
что-то в них появилось новое, отчужденное, легла какая-то пропасть
между нами...
- Ну, брат, - вскричал Ликоспастов, - ну, брат! Благодарю, не
ожидал! Эсхил, Софокл и ты! Как ты это проделал, не понимаю, но это
гениально! Ну, теперь ты, конечно, приятелей узнавать не будешь! Где
уж нам с Шекспирами водить дружбу!
- А ты бы перестал дурака валять! - сказал я робко.
- Ну вот, слова уж сказать нельзя! Экий ты, ей-богу! Ну, я
зла на тебя не питаю. Давай почеломкаемся, старик! - И я ощутил
прикосновение щеки Ликоспастова, усеянной короткой проволокой.
- Познакомьтесь! -
И я познакомился с толстым, не спускавшим с меня глаз. Тот сказал:
"Крупп".
Познакомился я и с кафром, который произнес очень длинную
фразу на ломаном английском языке. Так как этой фразы я не понял, то
ничего кафру и не сказал.
- На Учебной сцене, конечно, играть будут? - допытывался
Ликоспастов.
- Не знаю, - ответил я, - говорят, что на Главной.
Опять побледнел Ликоспастов и тоскливо глянул в сияющее
небо.
- Ну что ж, - сказал он хрипло, - давай бог. Давай, давай.
Может быть, тут тебя постигнет удача. Не вышло с романом, кто знает,
может быть, с пьесой выйдет. Только ты не загордись. Помни: нет
ничего хуже, чем друзей забывать!
Крупп глядел на меня и почему-то становился все задумчивее;
причем я заметил, что он внимательнее всего изучает мои волосы и
нос.
Надо было расставаться. Это было тягостно. Егор, пожимая мне
руку, осведомился, прочел ли я его книгу. Я похолодел от страху и
сказал, что не читал. Тут побледнел Егор.
- Где уж ему читать, - заговорил Ликоспастов, - у него времени
нету современную литературу читать... Ну, шучу,
шучу...
- Вы прочтите, - веско сказал Егор, - хорошая книжица
получилась.
Я вошел в подъезд бельэтажа. Окно, выходящее на улицу, было
открыто. Человек с зелеными петлицами протирал его тряпкой. Головы
литераторов проплыли за мутным стеклом, донесся голос
Ликоспастова:
- Бьешься... бьешься, как рыба об лед... Обидно!
Афиша все перевернула у меня в голове, и я чувствовал только
одно, что пьеса моя, по существу дела, чрезвычайно, между нами
говоря, плоха и что что-то надо бы предпринять