озг Шарика из головы. На
мгновение он скосил глаза на морду Шарика, и Борменталь тотчас же сломал
вторую ампулу с желтой жидкостью и вытянул ее в длинный шприц.
- В сердце? - робко спросил он.
- Что вы еще спрашиваете? - злобно заревел профессор, - все равно он
уже пять раз у вас умер. Колите! Разве мыслимо? - Лицо у него при этом
стало, как у вдохновенного разбойника.
Доктор с размаху легко всадил иглу в сердце пса.
- Живет, но еле-еле, - робко прошептал он.
- Некогда рассуждать тут - живет - не живет, - засипел страшный
Филипп Филиппович, - я в седле. Все равно помрет... Ах, ты че... "К
берегам священным Нила...". Придаток давайте.
Борменталь подал ему склянку, в которой болтался на нитке в жидкости
белый комочек. Одной рукой - "Не имеет равных в Европе... Ей-богу!", -
смутно подумал Борменталь, - он выхватил болтающийся комочек, а другой,
ножницами, выстриг такой же в глубине где-то между распяленными
полушариями. Шариков комочек он вышвырнул на тарелку, а новый заложил в
мозг вместе с ниткой и своими короткими пальцами, ставшими точно чудом
тонкими и гибкими, ухитрился янтарной нитью его там замотать. После этого
он выбросил из головы какие-то распялки, пинцет, мозг упрятал назад в
костяную чашу, откинулся и уже поспокойнее спросил:
- Умер, конечно?..
- Нитевидный пульс, - ответил Борменталь.
- Еще адреналину.
Профессор оболочками забросал мозг, отпиленную крышку приложил как по
мерке, скальп надвинул и взревел:
- Шейте!
Борменталь минут в пять зашил голову, сломав три иглы.
И вот на подушке появилась на окрашенном кровью фоне безжизненная
потухшая морда Шарика с кольцевой раной на голове. Тут же Филипп
Филиппович отвалился окончательно, как сытый вампир, сорвал одну перчатку,
выбросив из нее облако потной пудры, другую разорвал, швырнул на пол и
позвонил, нажав кнопку в стене. Зина появилась на пороге, отвернувшись,
чтобы не видеть Шарика в крови. Жрец снял меловыми руками окровавленный
куколь и крикнул:
- Папиросу мне сейчас же, Зина. Все свежее белье и ванну.
Он подбородком лег на край стола, двумя пальцами раздвинул правое
веко пса, заглянул в явно умирающий глаз и молвил:
- Вот, черт возьми. Не издох. Ну, все равно издохнет. Эх, доктор
Борменталь, жаль пса, ласковый был, хотя и хитрый.
5
Из дневника доктора Борменталя
(Тонкая, в писчий лист форматом тетрадь. Исписана почерком
Борменталя. На первых двух страницах он аккуратен, уборист и четок, в
дальнейшем размашист, взволнован, с большим количеством клякс.)
22 декабря 1924 г. Понедельник. История болезни.
Лабораторная собака приблизительно двух лет от роду. Самец. Порода
дворняжка. Кличка - Шарик. Шерсть жидкая, кустами, буроватая, с
подпалинами. Хвост цвета топленого молока. На правом боку следы совершенно
зажившего ожога. Питание до поступления к профессору плохое, после
недельного пребывания - крайне упитанный. Вес 8 кг (знак восклицат.).
Сердце, легкие, желудок, температура...
23 декабря.
В 8.30 часов вечера произведена первая в Европе операция по проф.
Преображенскому: под хлороформенным наркозом удалены яичники Шарика и
вместо них пересажены мужские яичники с придатками и семенными канатиками,
взятыми от ск
мгновение он скосил глаза на морду Шарика, и Борменталь тотчас же сломал
вторую ампулу с желтой жидкостью и вытянул ее в длинный шприц.
- В сердце? - робко спросил он.
- Что вы еще спрашиваете? - злобно заревел профессор, - все равно он
уже пять раз у вас умер. Колите! Разве мыслимо? - Лицо у него при этом
стало, как у вдохновенного разбойника.
Доктор с размаху легко всадил иглу в сердце пса.
- Живет, но еле-еле, - робко прошептал он.
- Некогда рассуждать тут - живет - не живет, - засипел страшный
Филипп Филиппович, - я в седле. Все равно помрет... Ах, ты че... "К
берегам священным Нила...". Придаток давайте.
Борменталь подал ему склянку, в которой болтался на нитке в жидкости
белый комочек. Одной рукой - "Не имеет равных в Европе... Ей-богу!", -
смутно подумал Борменталь, - он выхватил болтающийся комочек, а другой,
ножницами, выстриг такой же в глубине где-то между распяленными
полушариями. Шариков комочек он вышвырнул на тарелку, а новый заложил в
мозг вместе с ниткой и своими короткими пальцами, ставшими точно чудом
тонкими и гибкими, ухитрился янтарной нитью его там замотать. После этого
он выбросил из головы какие-то распялки, пинцет, мозг упрятал назад в
костяную чашу, откинулся и уже поспокойнее спросил:
- Умер, конечно?..
- Нитевидный пульс, - ответил Борменталь.
- Еще адреналину.
Профессор оболочками забросал мозг, отпиленную крышку приложил как по
мерке, скальп надвинул и взревел:
- Шейте!
Борменталь минут в пять зашил голову, сломав три иглы.
И вот на подушке появилась на окрашенном кровью фоне безжизненная
потухшая морда Шарика с кольцевой раной на голове. Тут же Филипп
Филиппович отвалился окончательно, как сытый вампир, сорвал одну перчатку,
выбросив из нее облако потной пудры, другую разорвал, швырнул на пол и
позвонил, нажав кнопку в стене. Зина появилась на пороге, отвернувшись,
чтобы не видеть Шарика в крови. Жрец снял меловыми руками окровавленный
куколь и крикнул:
- Папиросу мне сейчас же, Зина. Все свежее белье и ванну.
Он подбородком лег на край стола, двумя пальцами раздвинул правое
веко пса, заглянул в явно умирающий глаз и молвил:
- Вот, черт возьми. Не издох. Ну, все равно издохнет. Эх, доктор
Борменталь, жаль пса, ласковый был, хотя и хитрый.
5
Из дневника доктора Борменталя
(Тонкая, в писчий лист форматом тетрадь. Исписана почерком
Борменталя. На первых двух страницах он аккуратен, уборист и четок, в
дальнейшем размашист, взволнован, с большим количеством клякс.)
22 декабря 1924 г. Понедельник. История болезни.
Лабораторная собака приблизительно двух лет от роду. Самец. Порода
дворняжка. Кличка - Шарик. Шерсть жидкая, кустами, буроватая, с
подпалинами. Хвост цвета топленого молока. На правом боку следы совершенно
зажившего ожога. Питание до поступления к профессору плохое, после
недельного пребывания - крайне упитанный. Вес 8 кг (знак восклицат.).
Сердце, легкие, желудок, температура...
23 декабря.
В 8.30 часов вечера произведена первая в Европе операция по проф.
Преображенскому: под хлороформенным наркозом удалены яичники Шарика и
вместо них пересажены мужские яичники с придатками и семенными канатиками,
взятыми от ск