В моем и Зины присутствии пес (если псом, конечно, можно назвать)
обругал проф. Преображенского по матери.
(Перерыв в записях).
6 января.
(То карандашом, то фиолетовыми чернилами).
Сегодня после того, как у него отвалился хвост, он произнес
совершенно отчетливо слово "пивная". Работает фонограф. Черт знает - что
такое.
Я теряюсь.
Прием у профессора прекращен. Начиная с 5-ти час. Дня из смотровой,
где расхаживает это существо, слышится явственно вульгарная ругань и слова
"еще парочку".
7 января.
Он произносит очень много слов: "извозчик", "мест нету", "вечерняя
газета", "лучший подарок детям" и все бранные слова, какие только
существуют в русском лексиконе.
Вид его странен. Шерсть осталась только на голове, на подбородке и на
груди. В остальном он лыс, с дряблой кожей. В области половых органов
формирующийся мужчина. Череп увеличился значительно. Лоб скошен и низок.
Ей-богу, я с ума сойду.
Филипп Филиппович все еще чувствует себя плохо. Большинство
наблюдений веду я. (Фонограф, фотографии).
По городу расплылись слухи.
Последствия неисчислимые. Сегодня днем весь переулок был полон
какими-то бездельниками и старухами. Зеваки стоят и сейчас еще под окнами.
В утренних газетах появилась удивительная заметка "Слухи о марсианине в
Обуховом переулке ни на чем не основаны. Они распущены торговцами с
Сухаревки и будут строго наказаны". - О каком, к черту, марсианине? Ведь
это - кошмар.
Еще лучше в "Вечерней" - написали, что родился ребенок, который
играет на скрипке. Тут же рисунок - скрипка и моя фотографическая карточка
и под ней подпись: "проф. Преображенский, делавший кесарево сечение у
матери". Это - что-то неописуемое... Он говорит новое слово "милиционер".
Оказывается, Дарья Петровна была в меня влюблена и свистнула карточку
из альбома Филиппа Филипповича. После того, как прогнал репортеров, один
из них пролез на кухню и т.д.
Что творится во время приема! Сегодня было 82 звонка. Телефон
выключен. Бездетные дамы с ума сошли и идут...
В полном составе домком во главе со Швондером. Зачем - сами не знают.
8 января. Поздним вечером поставили диагноз. Филипп Филиппович, как
истый ученый, признал свою ошибку - перемена гипофиза дает не омоложение,
а полное очеловечение (подчеркнуто три раза). От этого его изумительное,
потрясающее открытие не становится ничуть меньше.
Тот сегодня впервые прошелся по квартире. Смеялся в коридоре, глядя
на электрическую лампу. Затем, в сопровождении Филиппа Филипповича и меня,
он проследовал в кабинет. Он стойко держится на задних лапах
(зачеркнуто)... на ногах и производит впечатление маленького и плохо
сложенного мужчины.
Смеялся в кабинете. Улыбка его неприятна и как бы искусственна. Затем
он почесал затылок, огляделся и я записал новое отчетливо произнесенное
слово: "буржуи". Ругался. Ругань эта методическая, беспрерывная и,
по-видимому, совершенно бессмысленная. Она носит несколько фонографический
характер: как будто это существо где-то раньше слышало бранные слова,
автоматически подсознательно занесло их в свой мозг и теперь изрыгает их
пачками. А впрочем, я не психиатр, черт меня возьми.
На Филиппа Филипповича брань производит почему-то удивительно
тягостное впеча
обругал проф. Преображенского по матери.
(Перерыв в записях).
6 января.
(То карандашом, то фиолетовыми чернилами).
Сегодня после того, как у него отвалился хвост, он произнес
совершенно отчетливо слово "пивная". Работает фонограф. Черт знает - что
такое.
Я теряюсь.
Прием у профессора прекращен. Начиная с 5-ти час. Дня из смотровой,
где расхаживает это существо, слышится явственно вульгарная ругань и слова
"еще парочку".
7 января.
Он произносит очень много слов: "извозчик", "мест нету", "вечерняя
газета", "лучший подарок детям" и все бранные слова, какие только
существуют в русском лексиконе.
Вид его странен. Шерсть осталась только на голове, на подбородке и на
груди. В остальном он лыс, с дряблой кожей. В области половых органов
формирующийся мужчина. Череп увеличился значительно. Лоб скошен и низок.
Ей-богу, я с ума сойду.
Филипп Филиппович все еще чувствует себя плохо. Большинство
наблюдений веду я. (Фонограф, фотографии).
По городу расплылись слухи.
Последствия неисчислимые. Сегодня днем весь переулок был полон
какими-то бездельниками и старухами. Зеваки стоят и сейчас еще под окнами.
В утренних газетах появилась удивительная заметка "Слухи о марсианине в
Обуховом переулке ни на чем не основаны. Они распущены торговцами с
Сухаревки и будут строго наказаны". - О каком, к черту, марсианине? Ведь
это - кошмар.
Еще лучше в "Вечерней" - написали, что родился ребенок, который
играет на скрипке. Тут же рисунок - скрипка и моя фотографическая карточка
и под ней подпись: "проф. Преображенский, делавший кесарево сечение у
матери". Это - что-то неописуемое... Он говорит новое слово "милиционер".
Оказывается, Дарья Петровна была в меня влюблена и свистнула карточку
из альбома Филиппа Филипповича. После того, как прогнал репортеров, один
из них пролез на кухню и т.д.
Что творится во время приема! Сегодня было 82 звонка. Телефон
выключен. Бездетные дамы с ума сошли и идут...
В полном составе домком во главе со Швондером. Зачем - сами не знают.
8 января. Поздним вечером поставили диагноз. Филипп Филиппович, как
истый ученый, признал свою ошибку - перемена гипофиза дает не омоложение,
а полное очеловечение (подчеркнуто три раза). От этого его изумительное,
потрясающее открытие не становится ничуть меньше.
Тот сегодня впервые прошелся по квартире. Смеялся в коридоре, глядя
на электрическую лампу. Затем, в сопровождении Филиппа Филипповича и меня,
он проследовал в кабинет. Он стойко держится на задних лапах
(зачеркнуто)... на ногах и производит впечатление маленького и плохо
сложенного мужчины.
Смеялся в кабинете. Улыбка его неприятна и как бы искусственна. Затем
он почесал затылок, огляделся и я записал новое отчетливо произнесенное
слово: "буржуи". Ругался. Ругань эта методическая, беспрерывная и,
по-видимому, совершенно бессмысленная. Она носит несколько фонографический
характер: как будто это существо где-то раньше слышало бранные слова,
автоматически подсознательно занесло их в свой мозг и теперь изрыгает их
пачками. А впрочем, я не психиатр, черт меня возьми.
На Филиппа Филипповича брань производит почему-то удивительно
тягостное впеча