от в чем дело:
бумаги-то у меня тут остались важные. Нужны они мне до зарезу. Насчет
самарских и пензенских имений. И Павла Ивановича тоже. Скажи, кабинет-то
мой рабочий растащили или цел? - Князь тревожно тряхнул головой на
портьеру.
Колеса в голове Ионы ржаво заскрипели. Перед глазами вынырнул Александр
Эртус, образованный человек в таких же самых очках, как и князь. Человек
строгий и важный. Научный Эртус каждое воскресенье наезжал из Москвы,
ходил по дворцу в скрипучих рыжих штиблетах, распоряжался, наказывал все
беречь и просиживал в рабочем кабинете долгие часы, заваленный книгами,
рукописями и письмами по самую шею. Иона приносил ему туда мутный чай.
Эртус ел бутерброды с ветчиной и скрипел пером. Порой он расспрашивал Иону
о старой жизни и записывал, улыбаясь.
- Цел-то цел кабинет, - бормотал Иона, - да вот горе, батюшка ваше
сиятельство, запечатан он. Запечатан.
- Кем запечатан?
- Эртус Александр Абрамович из комитета...
- Эртус? - картаво переспросил Тугай-Бег. - Почему же именно Эртус, а
не кто-нибудь другой запечатывает мой кабинет?
- Из комитета он, батюшка, - виновато ответил Иона, - из Москвы.
Наблюдение ему, вишь, поручено. Тут, ваше сиятельство, внизу-то,
библиотека будет и учить будут мужиков. Так вот он библиотеку устраивает.
- Ах, вот как! Библиотеку, - князь ощерился, - что ж, это приятно! Я
надеюсь, им хватит моих книг? Жалко, жалко, что я не знал, а то бы я им из
Парижа еще прислал. Но ведь хватит?
- Хватит, ваше сиятельство, - растерянно хрипнул Иона, - ведь
видимо-невидимо книг-то у вас, - мороз прошел у Ионы по спине при взгляде
на лицо князя.
Тугай-Бег съежился в кресле, поскреб подбородок ногтями, затем зажал
бородку в кулак и стал диковинно похож на портрет раскосого в мурмолке.
Глаза его подернулись траурным пеплом.
- Хватит? Превосходно. Этот твой Эртус, как я вижу, образованный
человек и талантливый. Библиотеки устраивает, в моем кабинете сидит. Да-с.
Ну... а знаешь ли ты. Иона, что будет, когда этот Эртус устроит
библиотеку?
Иона молчал и глядел во все глаза.
- Этого Эртуса я повешу вон на той липе, - князь белой рукой указал в
окно, - что у ворот. (Иона тоскливо и покорно глянул вслед руке.) Нет,
справа, у решетки. Причем день Эртус будет висеть лицом к дороге, чтобы
мужики могли полюбоваться на этого устроителя библиотек, а день лицом
сюда, чтобы он сам любовался на свою библиотеку. Это я сделаю. Иона,
клянусь тебе, чего бы это ни стоило. Момент такой настанет. Иона, будь
уверен, и, может быть, очень скоро. А связей, чтобы мне заполучить Эртуса,
у меня хватит. Будь покоен...
Иона судорожно вздохнул.
- А рядышком, - продолжал Тугай нечистым голосом, - знаешь кого
пристроим? Вот этого голого. Антонов Семен. Семен Антонов, - он поднял
глаза к небу, запоминая фамилию. - Честное слово, я найду товарища
Антонова на дне моря, если только он не подохнет до той поры или если его
не повесят в общем порядке на Красной площади. Но если даже повесят, я
перевешу его на день-два к себе. Антонов Семен уже раз пользовался
гостеприимством в Ханской ставке и голый ходил по дворцу в пенсне, - Тугай
проглотил слюну, отчего татарские скулы вылезли желваками, - ну что ж, я
приму его еще раз, и тоже голого. Ежели он живым мне попадется в руки, у.
Иона!.. не поздравлю я Антонова С
бумаги-то у меня тут остались важные. Нужны они мне до зарезу. Насчет
самарских и пензенских имений. И Павла Ивановича тоже. Скажи, кабинет-то
мой рабочий растащили или цел? - Князь тревожно тряхнул головой на
портьеру.
Колеса в голове Ионы ржаво заскрипели. Перед глазами вынырнул Александр
Эртус, образованный человек в таких же самых очках, как и князь. Человек
строгий и важный. Научный Эртус каждое воскресенье наезжал из Москвы,
ходил по дворцу в скрипучих рыжих штиблетах, распоряжался, наказывал все
беречь и просиживал в рабочем кабинете долгие часы, заваленный книгами,
рукописями и письмами по самую шею. Иона приносил ему туда мутный чай.
Эртус ел бутерброды с ветчиной и скрипел пером. Порой он расспрашивал Иону
о старой жизни и записывал, улыбаясь.
- Цел-то цел кабинет, - бормотал Иона, - да вот горе, батюшка ваше
сиятельство, запечатан он. Запечатан.
- Кем запечатан?
- Эртус Александр Абрамович из комитета...
- Эртус? - картаво переспросил Тугай-Бег. - Почему же именно Эртус, а
не кто-нибудь другой запечатывает мой кабинет?
- Из комитета он, батюшка, - виновато ответил Иона, - из Москвы.
Наблюдение ему, вишь, поручено. Тут, ваше сиятельство, внизу-то,
библиотека будет и учить будут мужиков. Так вот он библиотеку устраивает.
- Ах, вот как! Библиотеку, - князь ощерился, - что ж, это приятно! Я
надеюсь, им хватит моих книг? Жалко, жалко, что я не знал, а то бы я им из
Парижа еще прислал. Но ведь хватит?
- Хватит, ваше сиятельство, - растерянно хрипнул Иона, - ведь
видимо-невидимо книг-то у вас, - мороз прошел у Ионы по спине при взгляде
на лицо князя.
Тугай-Бег съежился в кресле, поскреб подбородок ногтями, затем зажал
бородку в кулак и стал диковинно похож на портрет раскосого в мурмолке.
Глаза его подернулись траурным пеплом.
- Хватит? Превосходно. Этот твой Эртус, как я вижу, образованный
человек и талантливый. Библиотеки устраивает, в моем кабинете сидит. Да-с.
Ну... а знаешь ли ты. Иона, что будет, когда этот Эртус устроит
библиотеку?
Иона молчал и глядел во все глаза.
- Этого Эртуса я повешу вон на той липе, - князь белой рукой указал в
окно, - что у ворот. (Иона тоскливо и покорно глянул вслед руке.) Нет,
справа, у решетки. Причем день Эртус будет висеть лицом к дороге, чтобы
мужики могли полюбоваться на этого устроителя библиотек, а день лицом
сюда, чтобы он сам любовался на свою библиотеку. Это я сделаю. Иона,
клянусь тебе, чего бы это ни стоило. Момент такой настанет. Иона, будь
уверен, и, может быть, очень скоро. А связей, чтобы мне заполучить Эртуса,
у меня хватит. Будь покоен...
Иона судорожно вздохнул.
- А рядышком, - продолжал Тугай нечистым голосом, - знаешь кого
пристроим? Вот этого голого. Антонов Семен. Семен Антонов, - он поднял
глаза к небу, запоминая фамилию. - Честное слово, я найду товарища
Антонова на дне моря, если только он не подохнет до той поры или если его
не повесят в общем порядке на Красной площади. Но если даже повесят, я
перевешу его на день-два к себе. Антонов Семен уже раз пользовался
гостеприимством в Ханской ставке и голый ходил по дворцу в пенсне, - Тугай
проглотил слюну, отчего татарские скулы вылезли желваками, - ну что ж, я
приму его еще раз, и тоже голого. Ежели он живым мне попадется в руки, у.
Иона!.. не поздравлю я Антонова С