гами пошел через галерею в кабинет. Иона,
ошалевший, трясущийся, поднял ключи и поплелся за ним. Князь оглянулся,
снял серую пуховую шляпу, бросил ее на стол и сказал:
- Садись, Иона, в кресло!
Затем, дернув щекой, оборвал со спинки другого, с выдвижным пультом для
чтения, табличку с надписью "В кресла не садиться" и сел напротив Ионы.
Лампа на круглом столе жалобно звякнула, когда тяжелое тело вдавилось в
сафьян.
В голове у Ионы все мутилось, и мысли прыгали бестолково, как зайцы из
мешка, в разные стороны.
- Ах, как ты подряхлел. Иона, Боже, до чего ты старенький! - заговорил
князь, волнуясь. - Но я счастлив, что все же застал тебя в живых. Я,
признаться, думал, что уж не увижу. Думал, что тебя тут уморили...
От княжеской ласки Иона расстроился и зарыдал тихонько, утирая глаза...
- Ну, полно, полно, перестань...
- Как... как же вы приехали, батюшка? - шмыгая носом, спрашивал Иона. -
Как же это я не узнал вас, старый хрен? Глаза у меня слепнут... Как же это
вернулись вы, батюшка? Очки-то на вас, очки, вот главное, и бородка... И
как же вы вошли, что я не заметил?
Тугай-Бег вынул из жилетного кармана ключ и показал его Ионе.
- Через малую веранду из парка, друг мой! Когда вся эта сволочь уехала,
я и вернулся. А очки (князь снял их), очки здесь уже, на границе, надел.
Они с простыми стеклами.
- Княгинюшка-то, Господи, княгинюшка с вами, что ли?
Лицо у князя мгновенно постарело.
- Умерла княгиня, умерла в прошлом году, - ответил он и задергал ртом,
- в Париже умерла от воспаления легких. Так и не повидала родного гнезда,
но все время его вспоминала. Очень вспоминала. И строго наказывала, чтобы
я тебя поцеловал, если увижу. Она твердо верила, что мы увидимся. Все Богу
молилась. Видишь, Бог и привел.
Князь приподнялся, обнял Иону и поцеловал его в мокрую щеку. Иона,
заливаясь слезами, закрестился на шкафы с книгами, на Александра I, на
окно, где на самом донышке таял закат.
- Царствие небесное, царствие небесное, - дрожащим голосом пробормотал
он, - панихидку, панихидку отслужу в Орешневе.
Князь тревожно оглянулся, ему показалось, что где-то скрипнул паркет.
- Нету?
- Нету, не беспокойтесь, батюшка, одни мы. И быть некому. Кто ж, кроме
меня, придет.
- Ну вот что. Слушай, Иона. Времени у меня мало. Поговорим о деле.
Мысли у Ионы вновь встали на дыбы. Как же, в самом деле? Ведь вот он.
Живой! Приехал. А тут... Мужики, мужики-то!.. Поля?
- В самом деле, ваше сиятельство, - он умоляюще поглядел на князя, -
как же теперь быть? Дом-то? Аль вернут?..
Князь рассмеялся на эти слова Ионы так, что зубы у него оскалились
только с одной стороны - с правой.
- Вернут? Что ты, дорогой!
Князь вынул тяжелый желтый портсигар, закурил и продолжал:
- Нет, голубчик Иона, ничего они мне не вернут... Ты, видно, забыл, что
было... Не в этом суть. Ты вообще имей в виду, что приехал-то я только на
минуту и тайно. Тебе беспокоиться абсолютно нечего, тут никто и знать
ничего не будет. На этот счет ты себя не тревожь. Приехал я (князь
поглядел на угасающие рощи), во-первых, поглядеть, что тут творится.
Сведения я кой-какие имел; пишут мне из Москвы, что дворец цел, что его
берегут как народное достояние... На-ародное... (зубы у князя закрылись с
правой стороны и оскалились с левой). Народное так народное, черт их бери.
Все равно. Лишь бы было цело. Оно так даже и лучше... Но в
ошалевший, трясущийся, поднял ключи и поплелся за ним. Князь оглянулся,
снял серую пуховую шляпу, бросил ее на стол и сказал:
- Садись, Иона, в кресло!
Затем, дернув щекой, оборвал со спинки другого, с выдвижным пультом для
чтения, табличку с надписью "В кресла не садиться" и сел напротив Ионы.
Лампа на круглом столе жалобно звякнула, когда тяжелое тело вдавилось в
сафьян.
В голове у Ионы все мутилось, и мысли прыгали бестолково, как зайцы из
мешка, в разные стороны.
- Ах, как ты подряхлел. Иона, Боже, до чего ты старенький! - заговорил
князь, волнуясь. - Но я счастлив, что все же застал тебя в живых. Я,
признаться, думал, что уж не увижу. Думал, что тебя тут уморили...
От княжеской ласки Иона расстроился и зарыдал тихонько, утирая глаза...
- Ну, полно, полно, перестань...
- Как... как же вы приехали, батюшка? - шмыгая носом, спрашивал Иона. -
Как же это я не узнал вас, старый хрен? Глаза у меня слепнут... Как же это
вернулись вы, батюшка? Очки-то на вас, очки, вот главное, и бородка... И
как же вы вошли, что я не заметил?
Тугай-Бег вынул из жилетного кармана ключ и показал его Ионе.
- Через малую веранду из парка, друг мой! Когда вся эта сволочь уехала,
я и вернулся. А очки (князь снял их), очки здесь уже, на границе, надел.
Они с простыми стеклами.
- Княгинюшка-то, Господи, княгинюшка с вами, что ли?
Лицо у князя мгновенно постарело.
- Умерла княгиня, умерла в прошлом году, - ответил он и задергал ртом,
- в Париже умерла от воспаления легких. Так и не повидала родного гнезда,
но все время его вспоминала. Очень вспоминала. И строго наказывала, чтобы
я тебя поцеловал, если увижу. Она твердо верила, что мы увидимся. Все Богу
молилась. Видишь, Бог и привел.
Князь приподнялся, обнял Иону и поцеловал его в мокрую щеку. Иона,
заливаясь слезами, закрестился на шкафы с книгами, на Александра I, на
окно, где на самом донышке таял закат.
- Царствие небесное, царствие небесное, - дрожащим голосом пробормотал
он, - панихидку, панихидку отслужу в Орешневе.
Князь тревожно оглянулся, ему показалось, что где-то скрипнул паркет.
- Нету?
- Нету, не беспокойтесь, батюшка, одни мы. И быть некому. Кто ж, кроме
меня, придет.
- Ну вот что. Слушай, Иона. Времени у меня мало. Поговорим о деле.
Мысли у Ионы вновь встали на дыбы. Как же, в самом деле? Ведь вот он.
Живой! Приехал. А тут... Мужики, мужики-то!.. Поля?
- В самом деле, ваше сиятельство, - он умоляюще поглядел на князя, -
как же теперь быть? Дом-то? Аль вернут?..
Князь рассмеялся на эти слова Ионы так, что зубы у него оскалились
только с одной стороны - с правой.
- Вернут? Что ты, дорогой!
Князь вынул тяжелый желтый портсигар, закурил и продолжал:
- Нет, голубчик Иона, ничего они мне не вернут... Ты, видно, забыл, что
было... Не в этом суть. Ты вообще имей в виду, что приехал-то я только на
минуту и тайно. Тебе беспокоиться абсолютно нечего, тут никто и знать
ничего не будет. На этот счет ты себя не тревожь. Приехал я (князь
поглядел на угасающие рощи), во-первых, поглядеть, что тут творится.
Сведения я кой-какие имел; пишут мне из Москвы, что дворец цел, что его
берегут как народное достояние... На-ародное... (зубы у князя закрылись с
правой стороны и оскалились с левой). Народное так народное, черт их бери.
Все равно. Лишь бы было цело. Оно так даже и лучше... Но в