ул кто-то на потолке.
Крылатка, как черная птица, закрыла свет, старичок зашептал тревожно:
- Теперь одно спасение - к Дыркину в пятое отделение. Ходу! Ходу!
Запахло эфиром, потом руки неясно вынесли Короткова в полутемный
коридор. Крылатка обняла Короткова и повлекла, шепча и хихикая:
- Ну, я уж им удружил: такое подсыпал на столы, что каждому из них
достанется не меньше пяти лет с поражением на поле сражения. Ходу! Ходу!
Крылатка порхнула в сторону, потянуло ветром и сыростью из сетки,
уходящей в пропасть...
10. Страшный Дыркин
Зеркальная кабина стала падать вниз, и двое Коротковых упали вниз.
Второго Короткова первый и главный забыл в зеркале кабины и вышел один в
прохладный вестибюль. Очень толстый и розовый в цилиндре встретил
Короткова словами:
- И чудесно. Вот я вас и арестую.
- Меня нельзя арестовать, - ответил Коротков и засмеялся сатанинским
смехом, - потому что я неизвестно кто. Конечно. Ни арестовать, ни женить
меня нельзя. А в Полтаву я не поеду.
Толстый человек задрожал в ужасе, поглядел в зрачки Короткову и стал
оседать назад.
- Арестуй-ка, - пискнул Короткое и показал толстяку дрожащий бледный
язык, пахнущий валерьянкой, - как ты арестуешь, ежели вместо документов -
фига? Может быть, я Гогенцоллерн.
- Господи Исусе, - сказал толстяк, трясущейся рукой перекрестился и
превратился из розового в желтого.
- Кальсонер не попадался? - отрывисто спросил Коротков и оглянулся. -
Отвечай, толстун.
- Никак нет, - ответил толстяк, меняя розовую окраску на серенькую.
- Как же теперь быть? А?
- К Дыркину, не иначе, - пролепетал толстяк, - к нему самое лучшее.
Только грозен. Ух, грозен! И не подходи. Двое уж от него сверху вылетели.
Телефон сломал нынче.
- Ладно, - ответил Коротков и залихватски сплюнул, - нам теперь все
равно. Подымай!
- Ножку не ушибите, товарищ уполномоченный, - нежно сказал толстяк,
подсаживая Короткова в лифт.
На верхней площадке попался маленький лет шестнадцати и страшно
закричал:
- Куда ты? Стой!
- Не бей, дяденька, - сказал толстяк, съежившись и закрыв голову
руками, - к самому Дыркину.
- Проходи, - крикнул маленький.
Толстяк зашептал:
- Вы уж идите, ваше сиятельство, а я здесь на скамеечке-вас подожду.
Больно жутко...
Коротков попал в темную переднюю, а из нее в пустынный зал, в котором
был распростерт голубой вытертый ковер.
Перед дверью с надписью "Дыркин" Коротков немного поколебался, но потом
вошел и оказался в уютно обставленном кабинете с огромным малиновым столом
и часами на стене. Маленький пухлый Дыркин вскочил на пружине из-за стола
и, вздыбив усы, рявкнул:
- М-молчать!.. - хоть Коротков еще ровно ничего не сказал.
В ту же минуту в кабинете появился бледный юноша с портфелем. Лицо
Дыркина мгновенно покрылось улыбковыми морщинами.
- А-а! - вскричал он сладко. - Артур Артурыч. Наше вам.
- Слушай, Дыркин, - заговорил юноша металлическим голосом, - ты написал
Пузыреву, что будто бы я учредил в эмеритурной кассе свою единоличную
диктатуру и попер эмеритурные майские деньги? Ты? Отвечай, паршивая
сволочь.
- Я?.. - забормотал Дыркин, колдовски превращаясь из грозного Дыркина в
Дыркина добряка, - я, Артур Диктатурыч... Я, конечно... Вы это напрасно...
- Ах ты, мерзавец, мерзавец, - раздельно сказал юноша, покачал головой
и, взмахнув портфелем, тр
Крылатка, как черная птица, закрыла свет, старичок зашептал тревожно:
- Теперь одно спасение - к Дыркину в пятое отделение. Ходу! Ходу!
Запахло эфиром, потом руки неясно вынесли Короткова в полутемный
коридор. Крылатка обняла Короткова и повлекла, шепча и хихикая:
- Ну, я уж им удружил: такое подсыпал на столы, что каждому из них
достанется не меньше пяти лет с поражением на поле сражения. Ходу! Ходу!
Крылатка порхнула в сторону, потянуло ветром и сыростью из сетки,
уходящей в пропасть...
10. Страшный Дыркин
Зеркальная кабина стала падать вниз, и двое Коротковых упали вниз.
Второго Короткова первый и главный забыл в зеркале кабины и вышел один в
прохладный вестибюль. Очень толстый и розовый в цилиндре встретил
Короткова словами:
- И чудесно. Вот я вас и арестую.
- Меня нельзя арестовать, - ответил Коротков и засмеялся сатанинским
смехом, - потому что я неизвестно кто. Конечно. Ни арестовать, ни женить
меня нельзя. А в Полтаву я не поеду.
Толстый человек задрожал в ужасе, поглядел в зрачки Короткову и стал
оседать назад.
- Арестуй-ка, - пискнул Короткое и показал толстяку дрожащий бледный
язык, пахнущий валерьянкой, - как ты арестуешь, ежели вместо документов -
фига? Может быть, я Гогенцоллерн.
- Господи Исусе, - сказал толстяк, трясущейся рукой перекрестился и
превратился из розового в желтого.
- Кальсонер не попадался? - отрывисто спросил Коротков и оглянулся. -
Отвечай, толстун.
- Никак нет, - ответил толстяк, меняя розовую окраску на серенькую.
- Как же теперь быть? А?
- К Дыркину, не иначе, - пролепетал толстяк, - к нему самое лучшее.
Только грозен. Ух, грозен! И не подходи. Двое уж от него сверху вылетели.
Телефон сломал нынче.
- Ладно, - ответил Коротков и залихватски сплюнул, - нам теперь все
равно. Подымай!
- Ножку не ушибите, товарищ уполномоченный, - нежно сказал толстяк,
подсаживая Короткова в лифт.
На верхней площадке попался маленький лет шестнадцати и страшно
закричал:
- Куда ты? Стой!
- Не бей, дяденька, - сказал толстяк, съежившись и закрыв голову
руками, - к самому Дыркину.
- Проходи, - крикнул маленький.
Толстяк зашептал:
- Вы уж идите, ваше сиятельство, а я здесь на скамеечке-вас подожду.
Больно жутко...
Коротков попал в темную переднюю, а из нее в пустынный зал, в котором
был распростерт голубой вытертый ковер.
Перед дверью с надписью "Дыркин" Коротков немного поколебался, но потом
вошел и оказался в уютно обставленном кабинете с огромным малиновым столом
и часами на стене. Маленький пухлый Дыркин вскочил на пружине из-за стола
и, вздыбив усы, рявкнул:
- М-молчать!.. - хоть Коротков еще ровно ничего не сказал.
В ту же минуту в кабинете появился бледный юноша с портфелем. Лицо
Дыркина мгновенно покрылось улыбковыми морщинами.
- А-а! - вскричал он сладко. - Артур Артурыч. Наше вам.
- Слушай, Дыркин, - заговорил юноша металлическим голосом, - ты написал
Пузыреву, что будто бы я учредил в эмеритурной кассе свою единоличную
диктатуру и попер эмеритурные майские деньги? Ты? Отвечай, паршивая
сволочь.
- Я?.. - забормотал Дыркин, колдовски превращаясь из грозного Дыркина в
Дыркина добряка, - я, Артур Диктатурыч... Я, конечно... Вы это напрасно...
- Ах ты, мерзавец, мерзавец, - раздельно сказал юноша, покачал головой
и, взмахнув портфелем, тр