снаружи город дал
знать тревожным, смягченным гулом. Попрыгав на асфальте и оглянувшись,
подхватив три шара, Коротков подскочил к парапету, влез на него и глянул
вниз. Сердце его замерло. Открылись перед ним кровли домов, казавшихся
приплюснутыми и маленькими, площадь, по которой ползали трамваи и
жучки-народ, и тотчас Коротков разглядел серенькие фигурки, проплясавшие к
подъезду по щели переулка, а за ними тяжелую игрушку, усеянную золотыми
сияющими головками.
- Окружили! - ахнул Коротков. - Пожарные.
Перегнувшись через парапет, он прицелился и пустил один за другим три
шара. Они взвились, затем, описав дугу, ухнули вниз. Коротков подхватил
еще одну тройку, опять влез и, размахнувшись, выпустил и их. Шары
сверкнули, как серебряные, потом, снизившись, превратились в черные, потом
опять засверкали и исчезли. Короткову показалось, что жучки забегали
встревоженно на залитой солнцем площади. Коротков наклонился, чтобы
подхватить еще порцию снарядов, но не успел. С несмолкающим хрустом и
треском стекол в проломе бильярдной показались люди. Они сыпались, как
горох, выскакивая на крышу. Вылетели серые фуражки, серые шинели, а через
верхнее стекло, не касаясь земли, вылетел люстриновый старичок. Затем
стена совсем распалась, и грозно выкатился на роликах страшный бритый
Кальсонер со старинным мушкетоном в руках.
- Сдавайся! - завыло спереди, сзади и сверху, и все покрыл невыносимый
оглушающий кастрюльный бас.
- Кончено, - слабо прокричал Коротков, - кончено! Бой проигран.
Та-та-та! - запел он губами трубный отбой.
Отвага смерти хлынула ему в душу. Цепляясь и балансируя, Коротков
взобрался на столб парапета, покачнулся на нем, вытянулся во весь рост и
крикнул:
- Лучше смерть, чем позор!
Преследователи были в двух шагах. Уже Коротков видел протянутые руки,
уже выскочило пламя изо рта Кальсонера. Солнечная бездна поманила
Короткова так, что у него захватило дух. С пронзительным победным кликом
он подпрыгнул и взлетел вверх. Вмиг перерезало ему дыхание. Неясно, очень
неясно он видел, как серое с черными дырами, как от взрыва, взлетело мимо
него вверх. Затем очень ясно увидел, что серое упало вниз, а сам он
поднялся вверх к узкой щели переулка, которая оказалась над ним. Затем
кровяное солнце со звоном лопнуло у него в голове, и больше он ровно
ничего не видал.
Михаил Булгаков.
Ханский огонь
-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "Собачье сердце".
OCR & spellcheck by HarryFan, 1 September 2000
-----------------------------------------------------------------------
Когда солнце начало садиться за орешневские сосны и Бог Аполлон
Печальный перед дворцом ушел в тень, из флигеля смотрительницы Татьяны
Михайловны прибежала уборщица Дунька и закричала:
- Иона Васильич! А Иона Васильич! Идите, Татьяна Михайловна вас кличут.
Насчет экскурсий. Хворая она. Во щека!
Розовая Дунька колоколом вздула юбку, показала голые икры и понеслась
обратно.
Дряхлый камердинер Иона бросил метлу и поплелся мимо заросших бурьяном
пожарищ конюшен к Татьяне Михайловне.
Ставни во флигельке были прикрыты, и уже в сенцах сильно пахло йодом и
камфарным маслом. Иона потыкался в полутьме и вошел на тихий стон. На
кровати во мгле смутно виднелась кошка Мумка и белое заячье с громадными
знать тревожным, смягченным гулом. Попрыгав на асфальте и оглянувшись,
подхватив три шара, Коротков подскочил к парапету, влез на него и глянул
вниз. Сердце его замерло. Открылись перед ним кровли домов, казавшихся
приплюснутыми и маленькими, площадь, по которой ползали трамваи и
жучки-народ, и тотчас Коротков разглядел серенькие фигурки, проплясавшие к
подъезду по щели переулка, а за ними тяжелую игрушку, усеянную золотыми
сияющими головками.
- Окружили! - ахнул Коротков. - Пожарные.
Перегнувшись через парапет, он прицелился и пустил один за другим три
шара. Они взвились, затем, описав дугу, ухнули вниз. Коротков подхватил
еще одну тройку, опять влез и, размахнувшись, выпустил и их. Шары
сверкнули, как серебряные, потом, снизившись, превратились в черные, потом
опять засверкали и исчезли. Короткову показалось, что жучки забегали
встревоженно на залитой солнцем площади. Коротков наклонился, чтобы
подхватить еще порцию снарядов, но не успел. С несмолкающим хрустом и
треском стекол в проломе бильярдной показались люди. Они сыпались, как
горох, выскакивая на крышу. Вылетели серые фуражки, серые шинели, а через
верхнее стекло, не касаясь земли, вылетел люстриновый старичок. Затем
стена совсем распалась, и грозно выкатился на роликах страшный бритый
Кальсонер со старинным мушкетоном в руках.
- Сдавайся! - завыло спереди, сзади и сверху, и все покрыл невыносимый
оглушающий кастрюльный бас.
- Кончено, - слабо прокричал Коротков, - кончено! Бой проигран.
Та-та-та! - запел он губами трубный отбой.
Отвага смерти хлынула ему в душу. Цепляясь и балансируя, Коротков
взобрался на столб парапета, покачнулся на нем, вытянулся во весь рост и
крикнул:
- Лучше смерть, чем позор!
Преследователи были в двух шагах. Уже Коротков видел протянутые руки,
уже выскочило пламя изо рта Кальсонера. Солнечная бездна поманила
Короткова так, что у него захватило дух. С пронзительным победным кликом
он подпрыгнул и взлетел вверх. Вмиг перерезало ему дыхание. Неясно, очень
неясно он видел, как серое с черными дырами, как от взрыва, взлетело мимо
него вверх. Затем очень ясно увидел, что серое упало вниз, а сам он
поднялся вверх к узкой щели переулка, которая оказалась над ним. Затем
кровяное солнце со звоном лопнуло у него в голове, и больше он ровно
ничего не видал.
Михаил Булгаков.
Ханский огонь
-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "Собачье сердце".
OCR & spellcheck by HarryFan, 1 September 2000
-----------------------------------------------------------------------
Когда солнце начало садиться за орешневские сосны и Бог Аполлон
Печальный перед дворцом ушел в тень, из флигеля смотрительницы Татьяны
Михайловны прибежала уборщица Дунька и закричала:
- Иона Васильич! А Иона Васильич! Идите, Татьяна Михайловна вас кличут.
Насчет экскурсий. Хворая она. Во щека!
Розовая Дунька колоколом вздула юбку, показала голые икры и понеслась
обратно.
Дряхлый камердинер Иона бросил метлу и поплелся мимо заросших бурьяном
пожарищ конюшен к Татьяне Михайловне.
Ставни во флигельке были прикрыты, и уже в сенцах сильно пахло йодом и
камфарным маслом. Иона потыкался в полутьме и вошел на тихий стон. На
кровати во мгле смутно виднелась кошка Мумка и белое заячье с громадными