еснул им Дыркина по уху, словно блин выложил на
тарелку.
Коротков машинально охнул и застыл.
- То же будет и тебе, и всякому негодяю, который позволит себе совать
нос в мои дела, - внушительно сказал юноша и, погрозив на прощание
Короткову красным кулаком, вышел.
Минуты две в кабинете стояло молчание, и лишь подвески на канделябрах
звякали от проехавшего где-то грузовика.
- Вот, молодой человек, - горько усмехнувшись, сказал добрый и
униженный Дыркин, - вот и награда за усердие. Ночей недосыпаешь,
недоедаешь, недопиваешь, а результат всегда один - по морде. Может быть, и
вы с тем же пришли? Что ж... Бейте Дыркина, бейте. Морда у него, видно,
казенная. Может быть, вам рукой больно? Так вы канделябрик возьмите.
И Дыркин соблазнительно выставил пухлые щеки из-за письменного стола.
Ничего не понимая, Коротков косо и застенчиво улыбнулся, взял канделябр за
ножку и с хрустом ударил Дыркина по голове свечами. Из носа у того
закапала на сукно кровь, и он, крикнув "караул", убежал через внутреннюю
дверь.
- Ку-ку! - радостно крикнула лесная кукушка и выскочила из
нюренбергского разрисованного домика на стене.
- Ку-клукс-клан! - закричала она и превратилась в лысую голову. -
Запишем, как вы работников лупите!
Ярость овладела Коротковым. Он взмахнул канделябром и ударил им в часы.
Они ответили громом и брызгами золотых стрелок. Кальсонер выскочил из
часов, превратился в белого петушка с надписью "исходящий" и юркнул в
дверь. Тотчас за внутренними дверями разлился вопль Дыркина: "Лови его,
разбойника!", и тяжкие шаги людей полетели со всех сторон. Коротков
повернулся и бросился бежать.
11. Парфорсное кино и бездна
С площадки толстяк скакнул в кабину, забросился сетками и ухнул вниз, а
по огромной, изгрызенной лестнице побежали в таком порядке: первым -
черный цилиндр толстяка, за ним - белый исходящий петух, за петухом -
канделябр, пролетевший в вершке над острой белой головкой, затем Коротков,
шестнадцатилетний с револьвером в руке и еще какие-то люди, топочущие
подкованными сапогами. Лестница застонала бронзовым звоном, и тревожно
захлопали двери на площадках.
Кто-то свесился с верхнего этажа вниз и крикнул в рупор:
- Какая секция переезжает? Несгораемую кассу забыли!
Женский голос внизу ответил:
- Бандиты!!
В огромные двери на улицу Коротков, обогнав цилиндр и канделябр,
выскочил первым и, заглотав огромную порцию раскаленного воздуху, полетел
на улицу. Белый петушок провалился сквозь землю, оставив серный запах,
черная крылатка соткалась из воздуха и поплелась рядом с Коротковым с
криком тонким и протяжным:
- Артельщиков бьют, товарищи!
По пути Короткова прохожие сворачивали в стороны и вползали в
подворотни, вспыхивали и гасли короткие свистки. Кто-то бешено порскал,
улюлюкал, и загорались тревожные, сиплые крики: "Держи". С дробным
грохотом опускались железные шторы, и какой-то хромой, сидя на трамвайной
линии, визжал:
- Началось!
Выстрелы летели теперь за Коротковым частые, веселые, как елочные
хлопушки, и пули жикали то сбоку, то сверху. Рычащий, как кузнечный мех,
Коротков стремился к гиганту - одиннадцатиэтажному зданию, выходящему
боком на улицу и фасадом в тесный переулок. На самом углу - стеклянная
вывеска с надписью "RESTORAN I PIVO" треснула звездой, и пожило
тарелку.
Коротков машинально охнул и застыл.
- То же будет и тебе, и всякому негодяю, который позволит себе совать
нос в мои дела, - внушительно сказал юноша и, погрозив на прощание
Короткову красным кулаком, вышел.
Минуты две в кабинете стояло молчание, и лишь подвески на канделябрах
звякали от проехавшего где-то грузовика.
- Вот, молодой человек, - горько усмехнувшись, сказал добрый и
униженный Дыркин, - вот и награда за усердие. Ночей недосыпаешь,
недоедаешь, недопиваешь, а результат всегда один - по морде. Может быть, и
вы с тем же пришли? Что ж... Бейте Дыркина, бейте. Морда у него, видно,
казенная. Может быть, вам рукой больно? Так вы канделябрик возьмите.
И Дыркин соблазнительно выставил пухлые щеки из-за письменного стола.
Ничего не понимая, Коротков косо и застенчиво улыбнулся, взял канделябр за
ножку и с хрустом ударил Дыркина по голове свечами. Из носа у того
закапала на сукно кровь, и он, крикнув "караул", убежал через внутреннюю
дверь.
- Ку-ку! - радостно крикнула лесная кукушка и выскочила из
нюренбергского разрисованного домика на стене.
- Ку-клукс-клан! - закричала она и превратилась в лысую голову. -
Запишем, как вы работников лупите!
Ярость овладела Коротковым. Он взмахнул канделябром и ударил им в часы.
Они ответили громом и брызгами золотых стрелок. Кальсонер выскочил из
часов, превратился в белого петушка с надписью "исходящий" и юркнул в
дверь. Тотчас за внутренними дверями разлился вопль Дыркина: "Лови его,
разбойника!", и тяжкие шаги людей полетели со всех сторон. Коротков
повернулся и бросился бежать.
11. Парфорсное кино и бездна
С площадки толстяк скакнул в кабину, забросился сетками и ухнул вниз, а
по огромной, изгрызенной лестнице побежали в таком порядке: первым -
черный цилиндр толстяка, за ним - белый исходящий петух, за петухом -
канделябр, пролетевший в вершке над острой белой головкой, затем Коротков,
шестнадцатилетний с револьвером в руке и еще какие-то люди, топочущие
подкованными сапогами. Лестница застонала бронзовым звоном, и тревожно
захлопали двери на площадках.
Кто-то свесился с верхнего этажа вниз и крикнул в рупор:
- Какая секция переезжает? Несгораемую кассу забыли!
Женский голос внизу ответил:
- Бандиты!!
В огромные двери на улицу Коротков, обогнав цилиндр и канделябр,
выскочил первым и, заглотав огромную порцию раскаленного воздуху, полетел
на улицу. Белый петушок провалился сквозь землю, оставив серный запах,
черная крылатка соткалась из воздуха и поплелась рядом с Коротковым с
криком тонким и протяжным:
- Артельщиков бьют, товарищи!
По пути Короткова прохожие сворачивали в стороны и вползали в
подворотни, вспыхивали и гасли короткие свистки. Кто-то бешено порскал,
улюлюкал, и загорались тревожные, сиплые крики: "Держи". С дробным
грохотом опускались железные шторы, и какой-то хромой, сидя на трамвайной
линии, визжал:
- Началось!
Выстрелы летели теперь за Коротковым частые, веселые, как елочные
хлопушки, и пули жикали то сбоку, то сверху. Рычащий, как кузнечный мех,
Коротков стремился к гиганту - одиннадцатиэтажному зданию, выходящему
боком на улицу и фасадом в тесный переулок. На самом углу - стеклянная
вывеска с надписью "RESTORAN I PIVO" треснула звездой, и пожило