Спасите! - заревел Кальсонер, меняя тонкий голос на первый свой
медный бас. Оступившись, он с громом упал вниз затылком: удар не прошел
ему даром. Обернувшись в черного кота с фосфорными глазами, он вылетел
обратно, стремительно и бархатно пересек площадку, сжался в комок и,
прыгнув на подоконник, исчез в разбитом стекле и паутине. Белая пелена на
миг заволокла коротковский мозг, но тотчас свалилась, и наступило
необыкновенное прояснение.
- Теперь все понятно, - прошептал Коротков и тихонько рассмеялся, -
ага, понял. Вот оно что. Коты! Все понятно. Коты.
Он начал смеяться все громче, громче, пока вся лестница не наполнилась
гулкими раскатами.
8. Вторая ночь
В сумерки товарищ Коротков, сидя на байковой кровати, выпил три бутылки
вина, чтобы все забыть и успокоиться. Голова теперь у него болела вся:
правый и левый висок, затылок и даже веки. Легкая муть поднималась со дна
желудка, ходила внутри волнами, и два раза тов. Короткова рвало в таз.
- Я вот так сделаю, - слабо шептал Коротков, свесив вниз голову, -
завтра я постараюсь не встречаться с ним. Но так как он вертится всюду, то
я пережду. Пережду: в переулочке или в тупичке. Он себе мимо и пройдет. А
если он погонится за мной, я убегу. Он и отстанет. Иди себе, мол, своей
дорогой. И я уж больше не хочу в Спимат. Бог с тобой. Служи себе и
заведующим и делопроизводителем, и трамвайных денег я не хочу. Обойдусь и
без них. Только ты уж меня, пожалуйста, оставь в покое. Кот ты или не кот,
с бородой или без бороды, - ты сам по себе, я сам по себе. Я себе другое
местечко найду и буду служить тихо и мирно. Ни я никого не трогаю, ни меня
никто. И претензий на тебя никаких подавать не буду. Завтра только
выправлю себе документы - и шабаш...
В отдалении глухо начали бить часы. Бам... бам... "Это у Пеструхиных",
- подумал Коротков и стал считать. Десять... одиннадцать... полночь. 13,
14, 15... 40...
- Сорок раз пробили часики, - горько усмехнулся Короткое, а потом опять
заплакал. Потом его опять судорожно и тяжко стошнило церковным вином.
- Крепкое, ох крепкое вино, - выговорил Коротков и со стоном откинулся
на подушку. Прошло часа два, и непотушенная лампа освещала бледное лицо на
подушке и растрепанные волосы.
9. Машинная жуть
Осенний день встретил тов.Короткова расплывчато и странно. Боязливо
озираясь на лестнице, он взобрался на 8-й этаж, повернул наобум направо и
радостно вздрогнул. Нарисованная рука указывала ему на надпись "Комнаты
302-349". Следуя пальцу спасительной руки, он добрался до двери с надписью
"302 - БЮРО ПРЕТЕНЗИЙ".
Осторожно заглянув в нее, чтобы не столкнуться с кем не надо, Коротков
вошел и очутился перед семью женщинами за машинками. Поколебавшись
немного, он подошел к крайней - смуглой и матовой, поклонился и хотел
что-то сказать, но брюнетка вдруг перебила его. Взоры всех женщин
устремились на Короткова.
- Выйдем в коридор, - резко сказала матовая и судорожно поправила
прическу.
"Боже мой, опять, опять что-то..." - тоскливо мелькнуло в голове
Короткова. Тяжело вздохнув, он повиновался. Шесть оставшихся взволнованно
зашушукали вслед.
Брюнетка вывела Короткова и в полутьме пустого коридора сказала:
- Вы ужасны... Из-за вас я не спала всю ночь и решилась. Будь
по-вашему. Я отдамся вам.
Коротков посмотрел на смуглое с огромными глазам
медный бас. Оступившись, он с громом упал вниз затылком: удар не прошел
ему даром. Обернувшись в черного кота с фосфорными глазами, он вылетел
обратно, стремительно и бархатно пересек площадку, сжался в комок и,
прыгнув на подоконник, исчез в разбитом стекле и паутине. Белая пелена на
миг заволокла коротковский мозг, но тотчас свалилась, и наступило
необыкновенное прояснение.
- Теперь все понятно, - прошептал Коротков и тихонько рассмеялся, -
ага, понял. Вот оно что. Коты! Все понятно. Коты.
Он начал смеяться все громче, громче, пока вся лестница не наполнилась
гулкими раскатами.
8. Вторая ночь
В сумерки товарищ Коротков, сидя на байковой кровати, выпил три бутылки
вина, чтобы все забыть и успокоиться. Голова теперь у него болела вся:
правый и левый висок, затылок и даже веки. Легкая муть поднималась со дна
желудка, ходила внутри волнами, и два раза тов. Короткова рвало в таз.
- Я вот так сделаю, - слабо шептал Коротков, свесив вниз голову, -
завтра я постараюсь не встречаться с ним. Но так как он вертится всюду, то
я пережду. Пережду: в переулочке или в тупичке. Он себе мимо и пройдет. А
если он погонится за мной, я убегу. Он и отстанет. Иди себе, мол, своей
дорогой. И я уж больше не хочу в Спимат. Бог с тобой. Служи себе и
заведующим и делопроизводителем, и трамвайных денег я не хочу. Обойдусь и
без них. Только ты уж меня, пожалуйста, оставь в покое. Кот ты или не кот,
с бородой или без бороды, - ты сам по себе, я сам по себе. Я себе другое
местечко найду и буду служить тихо и мирно. Ни я никого не трогаю, ни меня
никто. И претензий на тебя никаких подавать не буду. Завтра только
выправлю себе документы - и шабаш...
В отдалении глухо начали бить часы. Бам... бам... "Это у Пеструхиных",
- подумал Коротков и стал считать. Десять... одиннадцать... полночь. 13,
14, 15... 40...
- Сорок раз пробили часики, - горько усмехнулся Короткое, а потом опять
заплакал. Потом его опять судорожно и тяжко стошнило церковным вином.
- Крепкое, ох крепкое вино, - выговорил Коротков и со стоном откинулся
на подушку. Прошло часа два, и непотушенная лампа освещала бледное лицо на
подушке и растрепанные волосы.
9. Машинная жуть
Осенний день встретил тов.Короткова расплывчато и странно. Боязливо
озираясь на лестнице, он взобрался на 8-й этаж, повернул наобум направо и
радостно вздрогнул. Нарисованная рука указывала ему на надпись "Комнаты
302-349". Следуя пальцу спасительной руки, он добрался до двери с надписью
"302 - БЮРО ПРЕТЕНЗИЙ".
Осторожно заглянув в нее, чтобы не столкнуться с кем не надо, Коротков
вошел и очутился перед семью женщинами за машинками. Поколебавшись
немного, он подошел к крайней - смуглой и матовой, поклонился и хотел
что-то сказать, но брюнетка вдруг перебила его. Взоры всех женщин
устремились на Короткова.
- Выйдем в коридор, - резко сказала матовая и судорожно поправила
прическу.
"Боже мой, опять, опять что-то..." - тоскливо мелькнуло в голове
Короткова. Тяжело вздохнув, он повиновался. Шесть оставшихся взволнованно
зашушукали вслед.
Брюнетка вывела Короткова и в полутьме пустого коридора сказала:
- Вы ужасны... Из-за вас я не спала всю ночь и решилась. Будь
по-вашему. Я отдамся вам.
Коротков посмотрел на смуглое с огромными глазам