присесть?" - И, получив утвер-
дительный кивок, поместился в кресле.
- Как же вы сюда попали?- Повинуясь сухому грозящему паль-
цу, шепотом спросил иван, - ведь балконные-то решетки на за-
мках?
- Решетки-то на замках, - подтвердил гость, - но прасковья
федоровна - милейший, но, увы, рассеяный человек. Я стащил у
нее месяц тому назад связку ключей и, таким образом, получил
возможность выходить на общий балкон, а он тянется вокруг всего
этажа, и, таким образом, иногда навестить соседа.
- Раз вы можете выходить на балкон, то вы можете удрать.
Или высоко?- Заинтересовался иван.
- Нет, - твердо ответил гость, - я не могу удрать отсюда не
потому, что высоко, а потому, что мне удирать некуда.- И после
паузы он добавил:- итак, сидим?
- Сидим, - ответил иван, вглядываясь в карие и очень бес-
покойные глаза пришельца.
- Да...- Тут гость вдруг встревожился, - но вы, надеюсь, не
буйный? А то я, знаете ли, не выношу шума, возни, насилий и
всяких вещей в этом роде. В особенности ненавистен мне людской
крик, будь то крик страдания, ярости или иной какой-нибудь
крик. Успокойте меня, скажите, вы не буйный?
- Вчера в ресторане я одному типу по морде засветил, - му-
жественно признался преображенный поэт.
- Основание?- Строго спросил гость.
- Да, признаться, без основания, - сконфузившись, ответил
иван.
- Безобразие, - осудил гость ивана и добавил:- а кроме то-
го, что вы так выражаетесь: по морде засветил? Ведь неизвестно,
что именно имеется у человека, морда или лицо. И, пожалуй, ведь
так лицо. Так что, знаете ли, кулаками... Нет, уж это вы
оставьте и навсегда.
Отчитав таким образом ивана, гость осведомился:
- профессия?
- Поэт, - почему-то неохотно признался иван.
Пришедший огорчился.
- Ох, как мне не везет!- Воскликнул он, но тут же спохва-
тился, извинился и спросил:- а как ваша фамилия?
- Бездомный.
- Эх, эх...- Сказал гость, морщась.
- А вам что же, мои стихи не нравятся?- С любопытством
спросил иван.
- Ужасно не нравятся.
- А вы какие читали?
- Никаких я ваших стихов не читал!- Громко воскликнул по-
сетитель.
- А как же вы говорите?
- Ну, что ж тут такого, - ответил гость, - как будто я дру-
гих не читал? Впрочем... Разве что чудо? Хорошо, я готов при-
нять на веру. Хороши ваши стихи, скажите сами?
- Чудовищны!- Вдруг смело и откровенно произнес иван.
- Не пишите больше!- Попросил пришедший умоляюще.
- Обещаю и клянусь!- Торжественно произнес иван
клятву скрепили рукопожатием, и тут из коридора донеслись
мягкие шаги и голоса.
- Тсс, - шепнул гость и, выскочив на балкон, закрыл за со-
бою решетку.
Заглянула прасковья федоровна, и спросила как иван себя
чувствует и желает ли он спать в темноте или со светом. Иван
попросил свет оставить, и прасковья федоровна удалилась, по-
желав больному спокойной ночи. И когда все стихло, вновь вер-
нулся гость.
Он шепотом сообщил ивану, что в 119-ю комнату привезли но-
венького, какого-то толстяка с багровой физиономией, все время
бормочущего что-то про какую-то валюту в вентиляции и клянуще-
гося, что у них на садовой поселилась нечистая сила.
- Пушкина ругает на чем свет стоит и все время кричит:
"Куролесов, бис, бис!"- Говорил гость, тревожно дергаясь. Успо-
коившись, он сел, сказал:- а впрочем, бог с ним, - и продолжил
беседу с иваном:- так из-за
дительный кивок, поместился в кресле.
- Как же вы сюда попали?- Повинуясь сухому грозящему паль-
цу, шепотом спросил иван, - ведь балконные-то решетки на за-
мках?
- Решетки-то на замках, - подтвердил гость, - но прасковья
федоровна - милейший, но, увы, рассеяный человек. Я стащил у
нее месяц тому назад связку ключей и, таким образом, получил
возможность выходить на общий балкон, а он тянется вокруг всего
этажа, и, таким образом, иногда навестить соседа.
- Раз вы можете выходить на балкон, то вы можете удрать.
Или высоко?- Заинтересовался иван.
- Нет, - твердо ответил гость, - я не могу удрать отсюда не
потому, что высоко, а потому, что мне удирать некуда.- И после
паузы он добавил:- итак, сидим?
- Сидим, - ответил иван, вглядываясь в карие и очень бес-
покойные глаза пришельца.
- Да...- Тут гость вдруг встревожился, - но вы, надеюсь, не
буйный? А то я, знаете ли, не выношу шума, возни, насилий и
всяких вещей в этом роде. В особенности ненавистен мне людской
крик, будь то крик страдания, ярости или иной какой-нибудь
крик. Успокойте меня, скажите, вы не буйный?
- Вчера в ресторане я одному типу по морде засветил, - му-
жественно признался преображенный поэт.
- Основание?- Строго спросил гость.
- Да, признаться, без основания, - сконфузившись, ответил
иван.
- Безобразие, - осудил гость ивана и добавил:- а кроме то-
го, что вы так выражаетесь: по морде засветил? Ведь неизвестно,
что именно имеется у человека, морда или лицо. И, пожалуй, ведь
так лицо. Так что, знаете ли, кулаками... Нет, уж это вы
оставьте и навсегда.
Отчитав таким образом ивана, гость осведомился:
- профессия?
- Поэт, - почему-то неохотно признался иван.
Пришедший огорчился.
- Ох, как мне не везет!- Воскликнул он, но тут же спохва-
тился, извинился и спросил:- а как ваша фамилия?
- Бездомный.
- Эх, эх...- Сказал гость, морщась.
- А вам что же, мои стихи не нравятся?- С любопытством
спросил иван.
- Ужасно не нравятся.
- А вы какие читали?
- Никаких я ваших стихов не читал!- Громко воскликнул по-
сетитель.
- А как же вы говорите?
- Ну, что ж тут такого, - ответил гость, - как будто я дру-
гих не читал? Впрочем... Разве что чудо? Хорошо, я готов при-
нять на веру. Хороши ваши стихи, скажите сами?
- Чудовищны!- Вдруг смело и откровенно произнес иван.
- Не пишите больше!- Попросил пришедший умоляюще.
- Обещаю и клянусь!- Торжественно произнес иван
клятву скрепили рукопожатием, и тут из коридора донеслись
мягкие шаги и голоса.
- Тсс, - шепнул гость и, выскочив на балкон, закрыл за со-
бою решетку.
Заглянула прасковья федоровна, и спросила как иван себя
чувствует и желает ли он спать в темноте или со светом. Иван
попросил свет оставить, и прасковья федоровна удалилась, по-
желав больному спокойной ночи. И когда все стихло, вновь вер-
нулся гость.
Он шепотом сообщил ивану, что в 119-ю комнату привезли но-
венького, какого-то толстяка с багровой физиономией, все время
бормочущего что-то про какую-то валюту в вентиляции и клянуще-
гося, что у них на садовой поселилась нечистая сила.
- Пушкина ругает на чем свет стоит и все время кричит:
"Куролесов, бис, бис!"- Говорил гость, тревожно дергаясь. Успо-
коившись, он сел, сказал:- а впрочем, бог с ним, - и продолжил
беседу с иваном:- так из-за