поймал
иуду на свой нож и по рукоять всадил его в сердце иуды.
- Ни... За...- Не своим, высоким и чистым молодым голосом,
а голосом низким и укоризненным проговорил иуда и больше не
издал ни одного звука. Тело его так сильно ударилось об землю,
что она загудела.
Тогда третья фигура появилась на дороге. Этот третий был в
плаще с капюшоном.
- Не медлите, - приказал третий. Убийцы быстро упаковали
кошель вместе с запиской, поданной третьим, в кожу и перекре-
стили ее веревкой. Второй засунул сверток за пазуху, и затем
оба убийцы бросились с дороги в стороны, и тьма их с"Ела между
маслинами. Третий же присел на корточки возле убитого и загля-
нул ему в лицо. В тени оно представилось смотрящему белым, как
мел, и каким-то одухотворенно красивым. Через несколько секунд
никого из живых на дороге не было. Бездыханное тело лежало с
раскинутыми руками.. Левая ступня попала в лунное пятно, так
что отчетливо был виден каждый ремешок сандалии.
Весь гефсиманский сад в это время гремел соловьиным пением.
Куда направились двое зарезавших иуду, не знает никто, но путь
третьего человека в капюшоне известен. Покинув дорожку, он
устремился в чащу масличных деревьев, пробираясь к югу. Он
перелез через ограду сада вдалеке от главных ворот, в южном
углу его, там, где вывалились верхние камни кладки. Вскоре он
был на берегу кедрона. Тогда он вошел в воду и пробирался не-
которое время по воде, пока не увидел вдали силуэты двух лоша-
дей и человека возле них. Лошади также стояли в потоке. Вода
струилась, омывая их копыта. Коновод сел на одну из лошадей,
человек в капюшоне вскочилна другую, и медленно они оба пошли в
потоке, и слышно было, как хрустели камни под копытами лошадей.
Потом всадники выехали из воды, выбрались на ершалаимский берег
и пошли шагом под стеною города. Тут коновод отделился, ускакал
187
вперед и скрылся из глаз, а человек в капюшоне остановил ло-
шадь, слез с нее на пустынной дороге, снял свой плащ, вывернул
его наизнанку, вынул из-под плаща плоский шлем без оперения,
надел его. Теперь на лошадь вскочил человек в военной хламиде и
с коротким мечом на бедре. Он тронул поводья, и горячая кавале-
рийская лошадь пошла рысью, потряхивая всадника. Теперь путь
был недалек. Всадник под"езжал к южным воротам ершалаима.
Под аркою ворот танцевало и прыгало беспокойное пламя факе-
лов. Караульные солдаты из второй кентурии молниеносного леги-
она сидели на каменных скамьях, играя в кости. Увидев в"Езжа-
ющего военного, солдаты вскочили с мест, военный махнул им ру-
кой и в"ехал в город.
Город был залит праздничными огнями. Во всех окнах играло
пламя светильников, и отовсюду, сливаясь в нестройный хор, зву-
чали славословия. Изредка заглядывая в окна, выходящие на ули-
цу, всадник мог видеть людей за праздничным столом, на котором
лежало мясо козленка, стояли чаши с вином меж блюд с горькими
травами. Насвистывая какую-то тихую песенку, всадник неспешной
рысью пробирался по улицам нижнего города, направляясь к ан-
тониевой башне, изредка поглядывая на нигде не виданные в мире
пятисвечия, пылающие над храмом, или на луну, которая висела
еще выше пятисвечий.
иуду на свой нож и по рукоять всадил его в сердце иуды.
- Ни... За...- Не своим, высоким и чистым молодым голосом,
а голосом низким и укоризненным проговорил иуда и больше не
издал ни одного звука. Тело его так сильно ударилось об землю,
что она загудела.
Тогда третья фигура появилась на дороге. Этот третий был в
плаще с капюшоном.
- Не медлите, - приказал третий. Убийцы быстро упаковали
кошель вместе с запиской, поданной третьим, в кожу и перекре-
стили ее веревкой. Второй засунул сверток за пазуху, и затем
оба убийцы бросились с дороги в стороны, и тьма их с"Ела между
маслинами. Третий же присел на корточки возле убитого и загля-
нул ему в лицо. В тени оно представилось смотрящему белым, как
мел, и каким-то одухотворенно красивым. Через несколько секунд
никого из живых на дороге не было. Бездыханное тело лежало с
раскинутыми руками.. Левая ступня попала в лунное пятно, так
что отчетливо был виден каждый ремешок сандалии.
Весь гефсиманский сад в это время гремел соловьиным пением.
Куда направились двое зарезавших иуду, не знает никто, но путь
третьего человека в капюшоне известен. Покинув дорожку, он
устремился в чащу масличных деревьев, пробираясь к югу. Он
перелез через ограду сада вдалеке от главных ворот, в южном
углу его, там, где вывалились верхние камни кладки. Вскоре он
был на берегу кедрона. Тогда он вошел в воду и пробирался не-
которое время по воде, пока не увидел вдали силуэты двух лоша-
дей и человека возле них. Лошади также стояли в потоке. Вода
струилась, омывая их копыта. Коновод сел на одну из лошадей,
человек в капюшоне вскочилна другую, и медленно они оба пошли в
потоке, и слышно было, как хрустели камни под копытами лошадей.
Потом всадники выехали из воды, выбрались на ершалаимский берег
и пошли шагом под стеною города. Тут коновод отделился, ускакал
187
вперед и скрылся из глаз, а человек в капюшоне остановил ло-
шадь, слез с нее на пустынной дороге, снял свой плащ, вывернул
его наизнанку, вынул из-под плаща плоский шлем без оперения,
надел его. Теперь на лошадь вскочил человек в военной хламиде и
с коротким мечом на бедре. Он тронул поводья, и горячая кавале-
рийская лошадь пошла рысью, потряхивая всадника. Теперь путь
был недалек. Всадник под"езжал к южным воротам ершалаима.
Под аркою ворот танцевало и прыгало беспокойное пламя факе-
лов. Караульные солдаты из второй кентурии молниеносного леги-
она сидели на каменных скамьях, играя в кости. Увидев в"Езжа-
ющего военного, солдаты вскочили с мест, военный махнул им ру-
кой и в"ехал в город.
Город был залит праздничными огнями. Во всех окнах играло
пламя светильников, и отовсюду, сливаясь в нестройный хор, зву-
чали славословия. Изредка заглядывая в окна, выходящие на ули-
цу, всадник мог видеть людей за праздничным столом, на котором
лежало мясо козленка, стояли чаши с вином меж блюд с горькими
травами. Насвистывая какую-то тихую песенку, всадник неспешной
рысью пробирался по улицам нижнего города, направляясь к ан-
тониевой башне, изредка поглядывая на нигде не виданные в мире
пятисвечия, пылающие над храмом, или на луну, которая висела
еще выше пятисвечий.