кому неизвестен.
Женщина же, которую афраний назвал низа, оставшись одна,
начала переодеваться, причем очень спешила. Но как ни трудно ей
было разыскивать нужные ей вещи в темной комнате, светильника
она не зажигала и служанку не вызывала. Лишь после того как она
была уже готова и на голове у нее было темное покрывало, в до-
мике послышался ее голос:
- если меня кто-нибудь спросит, скажи, что я ушла в гости к
энанте.
Послышалось ворчание старой служанки в темноте:
- к энанте? Ох уж эта энанта! Ведь запретил же муж ходить к
ней! Сводница она, твоя энанта! Вот скажу мужу...
- Ну, ну, ну, замолчи, - отозвалась низа и, как тень, вы-
скользнула из домика. Сандалии низы простучали по каменным пли-
там дворика. Служанка с ворчанием закрыла дверь на террасу.
184
Низа покинула свой дом.
В это самое время из другого переулка в нижнем городе,
переулка изломанного, уступами сбегавшего к одному из городских
прудов, из калитки неприглядного дома, слепой своей стороной
выходящего в переулок, а окнами во двор, вышел молодой, с ак-
куратно подстриженной бородой человек в белом чистом кефи, нис-
падавшем на плечи, в новом праздничном голубом таллифе с ки-
сточками внизу и в новеньких скрипящих сандалиях. Горбоносый
красавец, принарядившийся для великого праздника, шел бодро,
обгоняя прохожих, спешащих домой к праздничной трапезе, смо-
трел, как загоралось одно окно за другим. Молодой человек на-
правлялся по дороге, ведущей мимо базара ко дворцу пер-
восвященика каифы, расположенного у подножия храмового холма.
Через некоторое время его можно было видеть входящим в во-
рота дворца каифы. А через некоторое время еще - покидающим
этот двор.
После посещения дворца, в котором уже пылали светильники и
факелы, в котором шла праздничная суета, молодой человек пошел
еще бодрее, еще радостнее и заспешил обратно в нижний город. На
том самом углу, где улица вливалась в базарную площадь, в кипе-
нии и толчее его обогнала как бы танцующей походкой идущая лег-
кая женщина в черном покрывале, накинутом на самые глаза. Об-
гоняя молодого красавца, эта женщина на мгновение откинула по-
крывало повыше, метнула в сторону молодого человека взгляд, но
не только не замедлила шага, а ускорила его, как будто бы пыта-
ясь скрыться от того, кого она обогнала.
Молодой человек не только заметил эту женщину, нет, он
узнал ее, а узнав вздрогнул, остановился, в недоумении глядя ей
в спину, и тотчас же пустился ее догонять. Едва не сбив с ног
какого-то прохожего с кувшином в руках, молодой человек догнал
женщину и, тяжело дыша от волнения, окликнул ее:
- низа!
Женщина повернулась, прищурилась, причем на лице ее вырази-
лась холодная досада, и сухо ответила по-гречески:
- ах, это ты, иуда? А я тебя не узнала сразу. Впрочем, это
хорошо. У нас есть примета, что тот, кого не узнают, станет
богатым...
Волнуясь до того, что сердце стало прыгать, как птица под
черным покрывалом, иуда спросил прерывающимся шепотом, опаса-
ясь, чтобы не услышали прохожие:
- куда же ты идешь, низа?
- А зачем тебе это знать?- Ответила низа, замедляя шаг и
Женщина же, которую афраний назвал низа, оставшись одна,
начала переодеваться, причем очень спешила. Но как ни трудно ей
было разыскивать нужные ей вещи в темной комнате, светильника
она не зажигала и служанку не вызывала. Лишь после того как она
была уже готова и на голове у нее было темное покрывало, в до-
мике послышался ее голос:
- если меня кто-нибудь спросит, скажи, что я ушла в гости к
энанте.
Послышалось ворчание старой служанки в темноте:
- к энанте? Ох уж эта энанта! Ведь запретил же муж ходить к
ней! Сводница она, твоя энанта! Вот скажу мужу...
- Ну, ну, ну, замолчи, - отозвалась низа и, как тень, вы-
скользнула из домика. Сандалии низы простучали по каменным пли-
там дворика. Служанка с ворчанием закрыла дверь на террасу.
184
Низа покинула свой дом.
В это самое время из другого переулка в нижнем городе,
переулка изломанного, уступами сбегавшего к одному из городских
прудов, из калитки неприглядного дома, слепой своей стороной
выходящего в переулок, а окнами во двор, вышел молодой, с ак-
куратно подстриженной бородой человек в белом чистом кефи, нис-
падавшем на плечи, в новом праздничном голубом таллифе с ки-
сточками внизу и в новеньких скрипящих сандалиях. Горбоносый
красавец, принарядившийся для великого праздника, шел бодро,
обгоняя прохожих, спешащих домой к праздничной трапезе, смо-
трел, как загоралось одно окно за другим. Молодой человек на-
правлялся по дороге, ведущей мимо базара ко дворцу пер-
восвященика каифы, расположенного у подножия храмового холма.
Через некоторое время его можно было видеть входящим в во-
рота дворца каифы. А через некоторое время еще - покидающим
этот двор.
После посещения дворца, в котором уже пылали светильники и
факелы, в котором шла праздничная суета, молодой человек пошел
еще бодрее, еще радостнее и заспешил обратно в нижний город. На
том самом углу, где улица вливалась в базарную площадь, в кипе-
нии и толчее его обогнала как бы танцующей походкой идущая лег-
кая женщина в черном покрывале, накинутом на самые глаза. Об-
гоняя молодого красавца, эта женщина на мгновение откинула по-
крывало повыше, метнула в сторону молодого человека взгляд, но
не только не замедлила шага, а ускорила его, как будто бы пыта-
ясь скрыться от того, кого она обогнала.
Молодой человек не только заметил эту женщину, нет, он
узнал ее, а узнав вздрогнул, остановился, в недоумении глядя ей
в спину, и тотчас же пустился ее догонять. Едва не сбив с ног
какого-то прохожего с кувшином в руках, молодой человек догнал
женщину и, тяжело дыша от волнения, окликнул ее:
- низа!
Женщина повернулась, прищурилась, причем на лице ее вырази-
лась холодная досада, и сухо ответила по-гречески:
- ах, это ты, иуда? А я тебя не узнала сразу. Впрочем, это
хорошо. У нас есть примета, что тот, кого не узнают, станет
богатым...
Волнуясь до того, что сердце стало прыгать, как птица под
черным покрывалом, иуда спросил прерывающимся шепотом, опаса-
ясь, чтобы не услышали прохожие:
- куда же ты идешь, низа?
- А зачем тебе это знать?- Ответила низа, замедляя шаг и