182
Глава 26
погребение
может быть, эти сумерки и были причиною того, что внешность
прокуратора резко изменилась. Он как будто на глазах постарел,
сгорбился и, кроме того, стал тревожен. Один раз он оглянулся и
почему-то вздрогнул, бросив взгляд на пустое кресло, на спинке
которого лежал плащ. Приближалась праздничная ночь, вечерние
тени играли свою игру, и, вероятно, усталому прокуратору по-
мерещилось, что кто-то сидит в пустом кресле. Допустив малоду-
шие- пошевелив плащ, прокуратор оставил его и забегал по бал-
кону, то потирая руки, то подбегая к столу и хватаясь за чашу,
то останавливаясь и начиная бессмысленно глядеть на мозаику
пола, как будто пытаясь прочесть в ней какие-то письмена.
За сегодняшний день уже второй раз на него пала тоска. По-
тирая висок, в котором от адской утренней боли осталось только
тупое, немного ноющее воспоминание, прокуратор все силился по-
нять, в чем причина его душевных мучений. И быстро он понял
это, но постарался обмануть себя. Ему ясно было, что сегодня
днем он что-то безвозвратно упустил, и теперь он упущенное хо-
чет исправить какими-то мелкими и ничтожными, а главное, за-
поздавшими действиями. Обман же самого себя заключался в том,
что прокуратор старался внушить себе, что действия эти, тепе-
решние, вечерние, не менее важны, чем утренний приговор. Но это
очень плохо удавалось прокуратору.
На одном из поворотов он круто остановился и свистнул. В
ответ на этот свист в сумерках загремел низкий лай, и из сада
выскочил на балкон гигантский остроухий пес серой шерсти, в
ошейнике с золочеными бляшками.
- Банга, банга, - слабо крикнул прокуратор.
Пес поднялся на задние лапы, а передние опустил на плечи
своему хозяину, так что едва не повалил на пол, и лизнул его в
щеку. Прокуратор сел в кресло, банга, высунув язык и часто ды-
ша, улегся у ног хозяина, причем радость в глазах пса означала,
что кончилась гроза, единственное в мире, чего боялся бесстраш-
ный пес, а также то, что он опять тут, рядом с тем человеком,
которого любил, уважал и считал самым могучим в мире, повелите-
лем всех людей, благодаря которому и самого себя пес считал
существом привилегированным, высшим и особенным. Но, улегшись у
ног и даже не глядя на своего хозяина, а глядя в вечерний сад,
пес сразу понял, что хозяина его постигла беда. Поэтому он
переменил позу, поднялся, зашел сбоку и передние лапы и голову
положил на колени прокуратору, вымазав полы плаща мокрым пе-
ском. Вероятно, действия банги должны были означать, что он
утешает своего хозяина и несчастье готов встретить вместе с
ним. Это он пытался выразить и в глазах, скашиваемых к хозяину,
и в насторожившихся навостренных ушах. Так оба они, и пес и
человек, любящие друг друга, встретили праздничную ночь на бал-
коне.
В это время гость прокуратора находился в больших хлопотах.
Покинув верхнюю площадку сада перед балконом, он по лестнице
спустился на следующую террасу сада, повернул направо и вышел к
казармам, расположенным на территории дворца. В этих казармах и