атора?
- Не было ли со стороны толпы попыток выражения возмущения?
Это главное, конечно.
- Никаких, - ответил гость.
- Очень хорошо. Вы сами установили, что смерть пришла?
- Прокуратор может быть уверен в этом.
- А скажите... Напиток им давали перед повешением на стол-
бы?
- Да. Но он, - тут гость закрыл глаза, - отказался его вы-
пить.
- Кто именно?- Спросил пилат.
- Простите, игемон!- Воскликнул гость, - я не назвал? Га-
ноцри.
- Безумец!- Сказал пилат, почему-то гримасничая. Под левым
глазом у него задергалась жилка, - умирать от ожогов солнца!
Зачем же отказываться от того, что полагается по закону? В ка-
ких выражениях он отказался?
- Он сказал, - опять закрывая глаза, ответил гость, - что
благодарит и не винит за то, что у него отняли жизнь.
- Кого?- Глухо спросил пилат.
- Этого он, игемон, не сказал.
- Не пытался ли он проповедовать что-либо в присутствии
солдат?
- Нет, игемон, он не был многословен на этот раз. Единст-
венное, что он сказал, это, что в числе человеческих пороков
одним из главных он считает трусость.
- К чему это было сказано?- Услышал гость внезапно треснув-
ший голос.
- Этого нельзя было понять. Он вообще вел себя странно,
как, впрочем, и всегда.
- В чем странность?
- Он все время пытался заглянуть в глаза то одному, то дру-
гому из окружающих и все время улыбался какой-то растерянной
улыбкой.
- Больше ничего?- Спросил хриплый голос.
- Больше ничего.
Прокуратор стукнул чашей, наливая себе вина. Осушив ее до
самого дна, он заговорил:
- дело заключается в следующем: хотя мы и не можем обнару-
жить - в данное время, по крайней мере, - каких-либо его по-
клонников или последователей, тем не менее ручаться, что их
совсем нет, нельзя.
Гость внимательно слушал, наклонив голову.
- И вот, во избежание каких-нибудь сюрпризов, - продолжал
прокуратор, - я прошу вас немедленно и без бсякого шума убрать
с лица земли тела всех трех казненых и похоронить их в тайне и
в тишине, так, чтобы о них больше не было ни слуху ни духу.
- Слушаю, игемон, - сказал гость и встал, говоря:- ввиду
сложности и ответственности дела разрешите мне ехать немедлен-
но.
180
- Нет, присядьте еще, - сказал пилат, жестом останавливая
своего гостя, - есть еще два вопроса. Второ
- Не было ли со стороны толпы попыток выражения возмущения?
Это главное, конечно.
- Никаких, - ответил гость.
- Очень хорошо. Вы сами установили, что смерть пришла?
- Прокуратор может быть уверен в этом.
- А скажите... Напиток им давали перед повешением на стол-
бы?
- Да. Но он, - тут гость закрыл глаза, - отказался его вы-
пить.
- Кто именно?- Спросил пилат.
- Простите, игемон!- Воскликнул гость, - я не назвал? Га-
ноцри.
- Безумец!- Сказал пилат, почему-то гримасничая. Под левым
глазом у него задергалась жилка, - умирать от ожогов солнца!
Зачем же отказываться от того, что полагается по закону? В ка-
ких выражениях он отказался?
- Он сказал, - опять закрывая глаза, ответил гость, - что
благодарит и не винит за то, что у него отняли жизнь.
- Кого?- Глухо спросил пилат.
- Этого он, игемон, не сказал.
- Не пытался ли он проповедовать что-либо в присутствии
солдат?
- Нет, игемон, он не был многословен на этот раз. Единст-
венное, что он сказал, это, что в числе человеческих пороков
одним из главных он считает трусость.
- К чему это было сказано?- Услышал гость внезапно треснув-
ший голос.
- Этого нельзя было понять. Он вообще вел себя странно,
как, впрочем, и всегда.
- В чем странность?
- Он все время пытался заглянуть в глаза то одному, то дру-
гому из окружающих и все время улыбался какой-то растерянной
улыбкой.
- Больше ничего?- Спросил хриплый голос.
- Больше ничего.
Прокуратор стукнул чашей, наливая себе вина. Осушив ее до
самого дна, он заговорил:
- дело заключается в следующем: хотя мы и не можем обнару-
жить - в данное время, по крайней мере, - каких-либо его по-
клонников или последователей, тем не менее ручаться, что их
совсем нет, нельзя.
Гость внимательно слушал, наклонив голову.
- И вот, во избежание каких-нибудь сюрпризов, - продолжал
прокуратор, - я прошу вас немедленно и без бсякого шума убрать
с лица земли тела всех трех казненых и похоронить их в тайне и
в тишине, так, чтобы о них больше не было ни слуху ни духу.
- Слушаю, игемон, - сказал гость и встал, говоря:- ввиду
сложности и ответственности дела разрешите мне ехать немедлен-
но.
180
- Нет, присядьте еще, - сказал пилат, жестом останавливая
своего гостя, - есть еще два вопроса. Второ