ли, оставаться?
- Нету у него глаза, говорю тебе...
- А третьего дни был! - отчаянно воскликнула баба.
Черт!..
- Не знаю, может, и был... черт... только теперь нету... И вообще,
знаешь, милая, вези ты своего младенца в город. И немедленно, там сделают
операцию. Демьян Лукич. А?
- М-да, - глубокомысленно отозвался фельдшер, явно не зная, что и сказать,
- штука невиданная.
- Резать в городе? - спросила баба в ужасе - Не дам.
Кончилось это тем, что баба увезла своего младенца, не дав притронуться к
глазу.
Два дня я ломал голову, пожимал плечами, рылся в библиотечке, разглядывал
рисунки, на которых были изображены младенцы с вылезающими вместо глаз
пузырями... Черт.
А через два дня младенец был мною забыт.
Прошла неделя.
- Анна Жухова! - крикнул я.
Вошла веселая баба с ребенком на руках.
- В чем дело? - спросил я привычно.
- Бока закладывает, не продохнуть, - сообщила баба и почему-то насмешливо
улыбнулась.
Звук ее голоса заставил меня встрепенуться.
- Узнали? - спросила баба насмешливо.
- Постой... постой... да это что... Постой... это тот самый ребенок?
- Тот самый. Помните, господин доктор, вы говорили, что глаза нету и резать
чтобы...
Я ошалел. Баба победоносно смотрела, в глазах ее играл смех.
На руках молчаливо сидел младенец и глядел на свет карими глазами. Никакого
желтого пузыря не было в помине.
Это что-то колдовское... - расслабленно подумал я.
Потом, несколько придя в себя, осторожно оттянул веко. Младенец хныкал,
пытался вертеть головой, но все же я увидал... малюсенький шрамик на
слизистой... А-а...
- Мы как выехали от вас тады... Он и лопнул...
- Не надо, баба, не рассказывай, - сконфуженно сказал я, - я уже понял...
- А вы говорите, глаза нету... Ишь, вырос. - И баба издевательски
хихикнула.
Понял, черт меня возьми... у него из нижнего века развился громаднейший
гнойник, вырос и оттеснил глаз, закрыл его совершенно... а потом как
лопнул, гной вытек... и все пришло на место...
Нет. Никогда, даже засыпая, не буду горделиво бормотать о том, что меня
ничем не удивишь. Нет. И год прошел, пройдет другой год и будет столь же
богат сюрпризами, как и первый... Значит, нужно покорно учиться.
Михаил Булгаков
ЗАПИСКИ ЮНОГО ВРАЧА
Версия 1.0 от 29 декабря 1996 г.
Сверка произведена по Собранию сочинений в пяти томах
(Москва, Художественная литература, 1991г.).
ТЬМА ЕГИПЕТСКАЯ
Где же весь мир в день моего рождения? Где электрические фонари Москвы?
Люди? Небо? За окошками нет ничего! Тьма...
Мы отрезаны от людей. Первые керосиновые фонари от нас в девяти верстах
на станции железной дороги. Мигает там, наверное, фонарик, издыхает от
метели. Пройдет в полночь с воем скорый в Москву и даже не остановится - не
нужна ему забытая станция, погребенная в буране. Разве что занесет пути.
Первые электрические фонари в сорока верстах, в уездном городе. Там
сладостная жизнь. Кинематограф есть, магазины. В то время как воет и валит
снег на полях, на экране, возможно, плывет тростник, качаются пальмы,
мигает тропический остров.
Мы же одни.
- Тьма египетская, - заметил фельдшер Демьян Лукич, приподняв штору.
Выражается он торжественно, но очень метко. Именно - египетская.
- Прошу еще по рюмочке, - пригласил я. (Ах, не осуждайте! Ведь врач,
фельдшер, две акушерки, ведь мы тоже люди! Мы не видим целыми меся
- Нету у него глаза, говорю тебе...
- А третьего дни был! - отчаянно воскликнула баба.
Черт!..
- Не знаю, может, и был... черт... только теперь нету... И вообще,
знаешь, милая, вези ты своего младенца в город. И немедленно, там сделают
операцию. Демьян Лукич. А?
- М-да, - глубокомысленно отозвался фельдшер, явно не зная, что и сказать,
- штука невиданная.
- Резать в городе? - спросила баба в ужасе - Не дам.
Кончилось это тем, что баба увезла своего младенца, не дав притронуться к
глазу.
Два дня я ломал голову, пожимал плечами, рылся в библиотечке, разглядывал
рисунки, на которых были изображены младенцы с вылезающими вместо глаз
пузырями... Черт.
А через два дня младенец был мною забыт.
Прошла неделя.
- Анна Жухова! - крикнул я.
Вошла веселая баба с ребенком на руках.
- В чем дело? - спросил я привычно.
- Бока закладывает, не продохнуть, - сообщила баба и почему-то насмешливо
улыбнулась.
Звук ее голоса заставил меня встрепенуться.
- Узнали? - спросила баба насмешливо.
- Постой... постой... да это что... Постой... это тот самый ребенок?
- Тот самый. Помните, господин доктор, вы говорили, что глаза нету и резать
чтобы...
Я ошалел. Баба победоносно смотрела, в глазах ее играл смех.
На руках молчаливо сидел младенец и глядел на свет карими глазами. Никакого
желтого пузыря не было в помине.
Это что-то колдовское... - расслабленно подумал я.
Потом, несколько придя в себя, осторожно оттянул веко. Младенец хныкал,
пытался вертеть головой, но все же я увидал... малюсенький шрамик на
слизистой... А-а...
- Мы как выехали от вас тады... Он и лопнул...
- Не надо, баба, не рассказывай, - сконфуженно сказал я, - я уже понял...
- А вы говорите, глаза нету... Ишь, вырос. - И баба издевательски
хихикнула.
Понял, черт меня возьми... у него из нижнего века развился громаднейший
гнойник, вырос и оттеснил глаз, закрыл его совершенно... а потом как
лопнул, гной вытек... и все пришло на место...
Нет. Никогда, даже засыпая, не буду горделиво бормотать о том, что меня
ничем не удивишь. Нет. И год прошел, пройдет другой год и будет столь же
богат сюрпризами, как и первый... Значит, нужно покорно учиться.
Михаил Булгаков
ЗАПИСКИ ЮНОГО ВРАЧА
Версия 1.0 от 29 декабря 1996 г.
Сверка произведена по Собранию сочинений в пяти томах
(Москва, Художественная литература, 1991г.).
ТЬМА ЕГИПЕТСКАЯ
Где же весь мир в день моего рождения? Где электрические фонари Москвы?
Люди? Небо? За окошками нет ничего! Тьма...
Мы отрезаны от людей. Первые керосиновые фонари от нас в девяти верстах
на станции железной дороги. Мигает там, наверное, фонарик, издыхает от
метели. Пройдет в полночь с воем скорый в Москву и даже не остановится - не
нужна ему забытая станция, погребенная в буране. Разве что занесет пути.
Первые электрические фонари в сорока верстах, в уездном городе. Там
сладостная жизнь. Кинематограф есть, магазины. В то время как воет и валит
снег на полях, на экране, возможно, плывет тростник, качаются пальмы,
мигает тропический остров.
Мы же одни.
- Тьма египетская, - заметил фельдшер Демьян Лукич, приподняв штору.
Выражается он торжественно, но очень метко. Именно - египетская.
- Прошу еще по рюмочке, - пригласил я. (Ах, не осуждайте! Ведь врач,
фельдшер, две акушерки, ведь мы тоже люди! Мы не видим целыми меся