м я солгал? Теперь мне это непонятно.
В больнице стихло. Совсем.
- Когда умрет, обязательно пришлите за мной, - вполголоса приказ я
фельдшеру, и он почему-то вместо хорошо ответил почтительно:
- Слушаю-с...
Через несколько минут я был у зеленой лампы в кабинете докторской
квартиры. Дом молчал.
Бледное лицо отражалось в чернейшем стекле.
Нет, я не похож на Дмитрия Самозванца, и я, видите ли, постарел как-то...
Складка над переносицей... Сейчас постучат... Скажут умерла...
Да, пойду и погляжу в последний раз... Сейчас раздастся стук...
* * *
В дверь постучали. Это было через два с половиной месяца. В окне сиял
один из первых зимних дней.
Вошел он; я его разглядел только тогда. Да, действительно, черты лица
правильные. Лет сорока пяти. Глаза искрятся.
Затем шелест... на двух костылях впрыгнула очаровательной красоты
одноногая девушка в широчайшей юбке, обшитой по подолу красной каймой.
Она поглядела на меня, и щеки ее замело розовой краской.
- В Москве... в Москве... - И я стал писать адрес. - Там устроят протез,
искусственную ногу.
- Руку поцелуй, - вдруг неожиданно сказал отец.
Я до того растерялся, что вместо губ поцеловал ее в нос.
Тогда она, обвисая на костылях, развернула сверток, и выпало длинное
снежно-белое полотенце с безыскусным красным вышитым петухом. Так вот что
она прятала под подушку на осмотрах. То-то, я помню, нитки лежали на
столике.
- Не возьму, - сурово сказал я и даже головой замотал. Но у нее стало такое
лицо, такие глаза, что я взял...
И много лет оно висело у меня в спальне в Мурьине, потом странствовало со
мной. Наконец обветшало, стерлось, продырявилось и исчезло, как стираются и
исчезают воспоминания.
Михаил Булгаков
ЗАПИСКИ ЮНОГО ВРАЧА
Версия 1.0 от 29 декабря 1996 г.
Сверка произведена по Собранию сочинений в пяти томах
(Москва, Художественная литература, 1991г.).
ПРОПАВШИЙ ГЛАЗ
Итак, прошел год. Ровно год, как я подъехал к этому самому дому. И так
же, как сейчас, за окнами висела пелена дождя, и так же тоскливо никли
желтые последние листья на березах. Ничто не изменилось, казалось бы,
вокруг. Но я сам сильно изменился. Буду же в полном одиночестве праздновать
вечер воспоминаний...
И по скрипящему полу я прошел в свою спальню и поглядел в зеркало. Да,
разница велика. Год назад в зеркале, вынутом из чемодана, отразилось бритое
лицо. Косой пробор украшал тогда двадцатитрехлетнюю голову. Ныне пробор
исчез. Волосы были закинуты назад без особых претензий. Пробором никого не
прельстишь в тридцати верстах от железного пути. То же и относительно
бритья. Над верхней губой прочно утвердилась полоска, похожая на жесткую
пожелтевшую зубную щеточку, щеки стали как терка, так что приятно, если
зачешется предплечье во время работы, почесать его щекой. Всегда так
бывает, ежели бриться не три раза в неделю, а только один раз.
Вот читал я как-то, где-то... где - забыл... об одном англичанине,
попавшем на необитаемый остров. Интересный был англичанин. Досиделся он на
острове даже до галлюцинаций. И когда подошел корабль к острову и лодка
выбросила людей-спасателей, он - отшельник - встретил их револьверной
стрельбой, приняв за мираж, обман пустого водяного поля. Но он был выбрит.
Брился каждый день на необитаемом острове. Помнится, громаднейшее уважение
вызвал во мне этот
В больнице стихло. Совсем.
- Когда умрет, обязательно пришлите за мной, - вполголоса приказ я
фельдшеру, и он почему-то вместо хорошо ответил почтительно:
- Слушаю-с...
Через несколько минут я был у зеленой лампы в кабинете докторской
квартиры. Дом молчал.
Бледное лицо отражалось в чернейшем стекле.
Нет, я не похож на Дмитрия Самозванца, и я, видите ли, постарел как-то...
Складка над переносицей... Сейчас постучат... Скажут умерла...
Да, пойду и погляжу в последний раз... Сейчас раздастся стук...
* * *
В дверь постучали. Это было через два с половиной месяца. В окне сиял
один из первых зимних дней.
Вошел он; я его разглядел только тогда. Да, действительно, черты лица
правильные. Лет сорока пяти. Глаза искрятся.
Затем шелест... на двух костылях впрыгнула очаровательной красоты
одноногая девушка в широчайшей юбке, обшитой по подолу красной каймой.
Она поглядела на меня, и щеки ее замело розовой краской.
- В Москве... в Москве... - И я стал писать адрес. - Там устроят протез,
искусственную ногу.
- Руку поцелуй, - вдруг неожиданно сказал отец.
Я до того растерялся, что вместо губ поцеловал ее в нос.
Тогда она, обвисая на костылях, развернула сверток, и выпало длинное
снежно-белое полотенце с безыскусным красным вышитым петухом. Так вот что
она прятала под подушку на осмотрах. То-то, я помню, нитки лежали на
столике.
- Не возьму, - сурово сказал я и даже головой замотал. Но у нее стало такое
лицо, такие глаза, что я взял...
И много лет оно висело у меня в спальне в Мурьине, потом странствовало со
мной. Наконец обветшало, стерлось, продырявилось и исчезло, как стираются и
исчезают воспоминания.
Михаил Булгаков
ЗАПИСКИ ЮНОГО ВРАЧА
Версия 1.0 от 29 декабря 1996 г.
Сверка произведена по Собранию сочинений в пяти томах
(Москва, Художественная литература, 1991г.).
ПРОПАВШИЙ ГЛАЗ
Итак, прошел год. Ровно год, как я подъехал к этому самому дому. И так
же, как сейчас, за окнами висела пелена дождя, и так же тоскливо никли
желтые последние листья на березах. Ничто не изменилось, казалось бы,
вокруг. Но я сам сильно изменился. Буду же в полном одиночестве праздновать
вечер воспоминаний...
И по скрипящему полу я прошел в свою спальню и поглядел в зеркало. Да,
разница велика. Год назад в зеркале, вынутом из чемодана, отразилось бритое
лицо. Косой пробор украшал тогда двадцатитрехлетнюю голову. Ныне пробор
исчез. Волосы были закинуты назад без особых претензий. Пробором никого не
прельстишь в тридцати верстах от железного пути. То же и относительно
бритья. Над верхней губой прочно утвердилась полоска, похожая на жесткую
пожелтевшую зубную щеточку, щеки стали как терка, так что приятно, если
зачешется предплечье во время работы, почесать его щекой. Всегда так
бывает, ежели бриться не три раза в неделю, а только один раз.
Вот читал я как-то, где-то... где - забыл... об одном англичанине,
попавшем на необитаемый остров. Интересный был англичанин. Досиделся он на
острове даже до галлюцинаций. И когда подошел корабль к острову и лодка
выбросила людей-спасателей, он - отшельник - встретил их револьверной
стрельбой, приняв за мираж, обман пустого водяного поля. Но он был выбрит.
Брился каждый день на необитаемом острове. Помнится, громаднейшее уважение
вызвал во мне этот